Город теней

Санкт-Петербург,

январь 2008 г.

— Сереженька, милый, три надо. Сегодня. Очень-очень!

— Ага! А как насчет мани-мани, а?

Высокая девчонка с короткой стрижкой выглядела лет на восемнадцать. Или на девятнадцать. А может, ей и шестнадцать-то еще только-только стукнуло — не поймешь, на то и акселерация. А еще — косметика и краска для волос. Хотя сейчас, зимним вечером, все это рассмотреть можно было плохо.

Девчонка умоляюще смотрела на прилично одетого и нормально выглядящего парня. Всем бы он был ничего, вот только кривая ухмылка делала его лицо неприятным.

— Так как насчет мани-мани? — повторил парень.

— Я принесу завтра, ты же знаешь, только скажи, сколько.

— Ладно уж. Повезло, последние остались. Задрало тут торчать. С тебя еще три сотни. До понедельника не будет — подмывайся заранее. Натурой заплатишь, дошло?

Парень не отличался высоким ростом. Его внешний вид не вязался с хамовато-уверенной речью. Даже прическа не братковая — легкая ветровка, наверняка дорогая, джинсы. Больше всего походил он на сынка чиновника средней руки — госслужащего, не сделавшего большой карьеры и не обеспечившего десять будущих поколений, но уж о своем дитяте позаботившемся на совесть.

Однако мерзостное выражение превосходства никуда не делось, оно проступило еще более явно. И ведь не нужна ему эта девица, сейчас он говорит просто чтобы насладиться ее унижением.

Какие-то мелкие предметы перекочевали из его кармана в руки девицы, та невнятно поблагодарила. Сережа ее и слушать не стал:

— Запомни — в понедельник, не позже.

Он отмахнулся и двинулся в сторону старой девятиэтажки.

И походка у него столь же уверенная, как и голос.

И что прикажете делать? Разорваться надвое, догнать эту дуреху, вырвать те самые «предметы» (Кирилл отлично знал, что именно передал ей Сереженька). По голове ей настучать, чтобы думать об этой пакости забыла?

А он, мерзавец, сейчас уйдет. И будет разносить заразу дальше. А обращаться к ментам почти бесполезно — отмоет его папаша. Или — мамаша, черт их там разберет. Справедливость торжествует ох как редко!

Детская площадка, через которую шагал Сережа, освещена не была. Возможно, чиновники не озаботились.

Кирилл, сливаясь с темнотой, метнулся вслед уходящему, двигаясь невероятно быстро, ловко и бесшумно. Если бы кто-то и заметил его, то принял бы за глюк, за мельтешение теней. Правда, кошка, гордо шествовавшая по тротуару вдоль дома, выгнула спину, зашипела и метнулась к подвальному окну. Она инстинктивно почуяла что-то жуткое и совершенно не хотела оказаться на пути этого странного человека.

Зато прилично выглядящий парень Сережа очень удивился, когда из-за полуразломанной зимней горки внезапно возник рослый мужчина в кожаной куртке и преградил ему путь. И сразу понял: никакая это не случайность, этот тип пришел по его, Сереженькину, душеньку.

Кричать какую-нибудь глупость вроде «помогите» было бесполезно. Не тот район, не то время суток, никто не выйдет, хоть кричи-раскричись!

В школе неподалеку наверняка имелась охрана, но его отсюда никто не услышит.

И Сережа застыл на месте, испуганно глядя на странного типа. Наглая уверенность куда-то моментально подевалась.

А высокий тип, вынырнувший невесть откуда, слегка сощурился — или это показалось Сереже в темноте. А затем шагнул к нему.

— Наркотиками приторговываешь? — Это прозвучало как утверждение, не как вопрос. А голос был тихим, почти свистящим.

Сережа испугался по-настоящему. Но он был человеком расчетливым и понимал — сейчас его будут бить, долго и страшно. А потом дело кончится, лечением, а переломы заживают очень плохо. После, конечно, Мансур распорядится, и этого типа отыщут, из-под земли достанут. Но сейчас надо как-то выкручиваться. Съехать на базаре и на взятке.

И Сережа полез в карман за деньгами.

Внезапный отблеск яркой лампы за окном одного из теперь казавшихся такими далекими домов упал на лицо мужчины. Глаза незнакомца на секунду стали нормальными, а потом вспыхнули, как у зверя, но не зеленым, а мертвенно-синим блеском. «Как ртуть, — успел подумать Сережа. — Или как ртутная лампа…»

Это зрелище заставило перепуганного «наркобарона» совершить последнюю глупость в своей жизни. Правда, не сделай он этого, ничего бы не поменялось. Но вместо пачки купюр Сережа ухватился за китайский выкидной нож, купленный с рук на одном из рынков.

Нож сам лег ему в руку.