Город скорби

Детство – это другой мир. Детство – это ячейка памяти, в которой навсегда останутся приятные (и не очень) воспоминания. Некоторые события того времени послужили толчком для чего-то большего. Это что-то резонирует внутри меня даже сейчас. А я ведь уже совсем не ребёнок.

Детство – это улица Якобинская. Она находится на Трусовской стороне. «Не самый приятный район. Но и не самый плохой». Так про него говорят. Он далеко находится от центра, а потому у людей возникают проблемы с транспортом.

Окружающий мир постоянно меняется вместе с нами. Сейчас есть множество вариантов развлечься. Ежеминутно можно скакать по новым мирам: из книги в телефон, из телефона в телевизор, из телевизора в экран монитора. В моём детстве такого изобилия не было.

Мой арсенал был таков: фантазия, книги, видеомагнитофон. Фантазия всегда играла главную роль.

С помощью воображения мы бороздили невзрачные трусовские улицы, думая о чём-то сказочном. Раньше я не понимал, что всё вокруг маленькое и невзрачное. Другие фильтры на глазах, другие цвета. Даже вкус жизни совсем другой.

Взять, например, Военный городок. Он тоже находится на Трусовской стороне. Недалеко от Кировской больницы. О ней будет сказано чуть позже.

Особых развлечений там почти не было. На отшибе стояла школа, где-то рядом расположилась автостанция, виднелись пустыри да облака пыли. Мне и сейчас кажется, что в этом месте слишком много незаполненного пространства. По нему шуруют дворняги и пешеходы. В детстве там шоркалась наша компания.

Мы умудрялись проводить там уйму времени. А всё потому, что там был он – Замок. Только так, с большой буквы.

Его построили ещё до нашего рождения. И это сыграло свою роль: где-то он обветшал, где-то пожелтел, где-то лишился своих частей.

Все эти мелочи не мешали нам беззаботно играть: в догонялки, в прятки, в хоббитов. Замок идеально ложился на книгу Толкиена – «Туда и обратно». Несколько книжных строк, пара ребят, немного воображения. Готово. Мы штурмуем «логово дракона», надеясь лишить его награбленных богатств.

Буду честен, сейчас бы я не подошёл и на метр к этому замку. Только так, с маленькой буквы. Недавно я видел его: битое стекло, отряд из окурков, слои грязи и мусора. Хорошая иллюстрация водораздела между детством и отрочеством. Вещи видятся в совсем другом свете. Свет стал блеклым и тусклым, не вернуть уже той яркости, что была раньше.

Если лицом посмотреть на замок, а потом пойти направо, то ты наткнёшься на ту самую больницу. Кировскую. Ох, жуткое же место. Даже в детстве она казалась мне старой и потрёпанной. Спустя годы ничего не поменялось. Давеча побывал в её приёмном отделении и ужаснулся – горькие лица людей, очереди, оставленные в коридоре старики. Мне же не одному страшно от таких видов?

Территория больницы и сыграла в детстве со мной злую штуку. Но обо всём по порядку. Я уже распинался про роль воображения и фантазии. Но не только они были нашими инструментами. Мы использовали всё: фишки, комиксы, пистоны, игрушки…

… пенопласт, спички, камни, бутылки.

Гордится тут нечем. Но так оно и было. Иногда мы хулиганили, не задумываясь о многих вещах. Возможно это и есть «приобретение опыта». Хотя может это было всего лишь плохое поведение.

Мы любили жечь разный мусор и не только. Один раз мы подожгли несколько кусков пенопласта, который начал вихлять по округе.

Улицы Трусовского района частично дикие: асфальта нет, дома ушли под землю, где-то растёт сухая трава. И вот горящий кусок пенопласта угодил прямиком в камыш, вызвав моментальное возгорание.

С трудом тогда удалось весь этот праздник жизни потушить. Оплеух нам всыпали конкретных.

В тот момент было решено, что пенопласт мы больше жечь не будем. Будем жечь сигаретные пачки и картон. Где была наша воля к жизни? Где был инстинкт самосохранения? Мы же могли сгореть, получить ожоги, травмироваться. Но нет, в головах таких мыслей не было.

Не было их и тогда, когда мы прыгали с гаража в песок. Когда лазили по деревьям, собирая тутник или вишню. Скорее всего мы казались себе неуязвимыми. Для взрослых и для матери Природы. Один раз мы набрались наглости и утащили чей-то ненужный кусок металла.

Какая же тяжёлая была зараза! Тащили её вчетвером, но она давалась нам непросто. Мы испачкались, вспотели, устали, но были счастливы. Сдали металлический лист в приёмник и купили на полученные деньги разливной квас. Я сам себе удивляюсь. Были же времена…

Некоторые считают, что только мысль о собственной смертности делает человека человеком. Как я уже говорил – таких мыслей у нас не появлялось. Некоторые мои знакомые курили, кто-то пил энергетики, хотя взрослые и говорили об их безмерном вреде для сердца. Кто-то нюхал клей.

Я же носился по улицам и не смотрел себе под ноги. Один раз упал спиной на бетонные блоки, чудом себе ничего не повредив. Только подумайте – я мог остаться инвалидом. Мне было хоть бы хны. Встал, как-то криво размялся, а потом побежал дальше.