Город мечты

Это рассказ об Эльрике, которого тогда еще не называли Убийцей женщин, до того, как окончательно пало государство Мельнибонэ. Это рассказ о его ссоре с двоюродным братом Иирканом и его любви к Каймориль еще в те времена, когда эта ссора и эта любовь не привели Имррир, Город мечты, к огненному разрушению, пока его не разграбили пираты из Молодых Королевств. Это рассказ о двух Черных шпагах, «Повелительнице бурь» и «Шпаге печали», о том, как они были обнаружены и какую роль сыграли они в судьбе Эльрика из Мельнибонэ, судьбе, которая потом станет судьбой самого мира. Это рассказ о том, как Эльрик был королем, повелителем драконов, флота и всех людей этой получеловеческой расы, которая правила миром в течение десяти тысяч лет.

Это рассказ о человеческой трагедии, о трагедии Мельнибонэ, драконьего острова. Это рассказ об обуревающих душу чувствах и о человеческом тщеславии. Это рассказ о волшебстве и о предательстве, об идеалах и смертных муках, о несказанных удовольствиях, горькой любви и сладкой ненависти. Это рассказ об Эльрике из Мельнибонэ. Многое из того, что вы здесь прочтете, сам Эльрик вспоминает только в страшных кошмарах.

…На островном королевстве Мельнибонэ соблюдались все старые ритуалы, но за последние пятьсот лет могущество нации сильно поколебалось, и сейчас старый образ жизни поддерживался только с помощью торговли с Молодыми Королевствами, а также потому, что город Имррир стал местом встречи торговцев.

Значит, ритуалы были больше не нужны?

Можно ли отринуть ритуалы и избежать своей судьбы?

Тот, кто хочет править империей вместо Эльрика, говорит, что это не так. Он говорит, что Эльрик принесет несчастья и вызовет падение Мельнибонэ тем, что отказывается выполнять ритуалы своих предков. Вот так и начинается та трагедия, которая, в конце концов и вызовет уничтожение всего мира…

Цвета высушенного дерева была его кожа, а длинные волосы, ниспадавшие с плеч, молочно-белого цвета. У него была большая голова с красивой посадкой, а с лица смотрели два чуть раскосых красных угрюмых глаза. Из свободно падающих рукавов его желтого одеяния виднелись две изящные руки, тоже цвета кости, лежащие на подлокотниках кресла, изваянного из кристаллов рубина. Красные глаза смотрели озабоченно, и иногда одна из рук делала легкое движение вверх, дотрагиваясь до шлема на белых кудрях. Шлем был сделан из какого-то темного, с зеленоватым оттенком, сплава и изображал дракона, готовящегося подняться в воздух, только что начавшего расправлять крылья. А на руке, которая бездумно дотрагивалась до короны, блестело кольцо, в оправе которого был один-единственный редкий Акторийский камень, внутри которого иногда что-то как бы менялось, и тогда сам камень менял форму, как будто это был не твердый минерал, а густой туман, и ему было так же тесно в его драгоценной оправе, как и альбиносу на троне.

Он глядел вниз, туда, где под длинной мраморной лестницей, ведущей к трону, развлекались его придворные, танцуя с такой грациозностью и легким изяществом, что можно было подумать, будто весь его двор — двор призрачных духов.

В уме своем он начал думать о морали и тем самым отделился от большинства придворных, потому что эти люди не были на самом деле людьми ни физически, ни умственно. Это был народ Мельнибонэ, Острова Драконов, который правил над миром десять тысяч лет и прекратил свое правление в последние пятьсот. И они были жестоки и умны, и любая мораль значила для них не больше, чем порыв ветра.

Молодому человеку, 42-му прямому потомку первого императора — Мага Мельнибонэ, их поведение казалось не только высокомерным, но и глупым. Было очевидно, Остров Драконов потерял почти все былое могущество, и не пройдет и двух веков, как он будет захвачен после очередного конфликта с появляющимися человеческими нациями, которые они называли немного свысока Молодыми Королевствами. Пиратские флотилии уже делали несколько неудачных попыток атаковать Имррир прекрасный, Город Мечты, столицу Драконьего острова Мельнибонэ. Но даже самые близкие друзья императора отказывались обсуждать возможность его падения. Они были недовольны упоминаниями об этом, считая его замечания не только немыслимыми, но и дурным тоном.