Горе побежденным

— Я вам скажу честно, Владимир Иосифович — думал, что его превосходительство умрет еще месяц назад, после того как в Камрани его настиг второй апоплексический удар, — в тусклом свете электрической лампочки блеснуло серебряное шитье на узких погонах коллежского советника. Старший судовой врач Васильев состоял на службе в непривычно высоком чине — 6-го класса в «Табели о рангах», равного полковнику или капитану 1-го ранга. Но с точки зрения любого морского офицера не был возмутительно молод — всего тридцать шесть лет — для своего высокого положения. Корабельная служба у врачей на Российском императорском флоте идет гораздо быстрее в повышениях, чем на берегу. К тому же она требует от них самих недюжинного здоровья, а. следовательно, и молодости.

— Поразительно крепкий организм, несмотря на столь почтенный возраст и долгое утомительное плавание — все же 59 лет две недели тому назад его превосходительству исполнилось, — врач непритворно вздохнул, и сделал шаг назад, отступив от койки, на которой лежал умерший с седой бородой. Седина обильно припорошила и голову — и всего за несколько месяцев страшная болезнь сломала и погубила этого, еще недавно бодрого и деятельного флагмана 2-го отряда 2-й Тихоокеанской эскадры, что следовала курсом на Владивосток.

— Вы правы, Григорий Степанович, Отмучился наш Дмитрий Густавович, сколько господин контр-адмирал страданий перенес, ох…

На какую-то секунду вечно суровое лицо командира броненосца «Ослябя» капитана 1-го ранга Бэра непривычно смягчилось, и он даже охнул. Тут можно понять терзания Владимира Иосифовича, много чего повидавшего в своей жизни — ему шел уже 52-й год. Потерять флагмана за несколько дней до сражения с японцами — а в том, что оно состоится, никто не сомневался — дурная примета. На команду корабля это событие, несомненно, произведет самое гнетущее впечатление…

— Я осмотрел покойного — смерть уже наступила, пульс не прощупывается, биения сердца нет, зрачки не реагируют. Температура снижается, тело остывает — если угодно, Владимир Иосифович, то могу провести вскрытие, можно еще пригласить врача с флагманского «Князя Суворова».

— В сем нет необходимости, — негромко произнес Бэр, тоже немного отступив от койки — стоять рядом с покойным, которого капитан хорошо знал, было тягостно. — Дмитрия Густавовича уже не раз осматривали, и в вашей компетенции ни у кого не было ни малейшего сомнения.

— У его превосходительства опухоль наполовину желудка разрослась — я последние недели я сам ужасался. Только ежедневные уколы морфия позволяли переносить боль. Оттого больной ничего не ел — весь усох. Потому в Носси-Бэ и поразил апоплексический удар, от которого Дмитрий Густавович едва оправился. Но трудности похода, ежедневная боль, тропическая жара, отсутствие аппетита, старческий возраст — да именно так — и привели ко второму «удару», за которым обычно следует смерть. Но организм на удивление крепкий, сам поражался — его превосходительство отчаянно боролся с болезнью, однако силы человеческие не беспредельны!

— Царствие ему небесное!

Бэр истово перекрестился — несмотря на фамилию, он был уроженцем Смоленской губернии, и крещен в православии. А вот врач в силу профессии был хотя и тронут определенным нигилизмом, но последовал примеру командира «Осляби» — смерть кого угодно из крещеных людей заставляет поверить и в кратковременность человеческого бытия, и в надежду на лучшее для себя лично. Недаром многие мысленно в жизни не раз восклицают — да минет меня чаша сия!

Бэр задумался, пощипывая пальцами бородку — ношение ее, как и бакенбарды, на флоте были желательными. В отличие от тех же усов — те являлись обязательными, и напрямую предписывались уставом.

Несмотря на ночь, он немедленно пришел в салон флагмана, как только младший врач «Осляби» титулярный советник Бунтиг, сейчас тихо стоявший за его спиной, оповестил о смерти контр-адмирала Фелькерзама. Лекарь служил на «Ослябе» вот уже третий год пошел — до этого был младшим врачом 104-го Устюжанского пехотного князя Багратиона полка. Достаточно знающий и умелый врач, пошел на флот ради карьерного роста, и что греха таить — повышенного жалования и денежного довольствия. Вот только, как прекрасно помнил Бэр, а командир корабля должен знать многое о подчиненных — послезавтра ему исполнится 29 лет, а тут такой «подарок», причем во время его ночной смены.

Врачи, находясь на дежурстве, каждые три часа посещали флагманский салон, пропахший лекарствами — ничто не могло вытравить запах карболки и умирающей человеческой плоти. Так что Георгию Роландовичу первому пришлось констатировать ожидаемую смерть больного, и оповестить о том командира броненосца и старшего врача.