Гонец

Артемид не мог сказать, как долго длилось его унижение. Меткий пинок канейского солдата казалось отбил ему все внутренности. А всепоглощающую боль усиливали безжалостные толчки и рывки копья, на котором его несли, привязанным за руки и ноги. Он открыл глаза. В свете факела нельзя было разглядеть, куда его тащили. Да и какая разница? На что может рассчитывать побежденный воин? Он застонал от внезапно проснувшейся ярости. Допустить такой разгром! Армия разбита наголову. Все погибли.

Если бы на него не свалился подыхающий конь и не придавил всей тушей.

Тишина подсказала, что они уже находятся у цели.

Те, кто его нес, с кем-то разговаривали, он не понимал языка. Он слышал только пьяные возгласы и человек, разящий недобродившим пивом, поднес пламя факела почти к самому его лицу.

Затрещали опаленные волосы, а тело изогнулось, пытаясь уйти от огня. Издевательских смех и кто-то плюнул ему в лицо, но промахнулся. Один из носильщиков опустил свой конец копья и тело Артемида сползло на землю. Заскрипели дверные петли и одним мощным ударом его зашвырнули внутрь какого-то помещения. Дверь закрылась.

От грязного пола несло навозом, какая-то цепь, а может быть сбруя, впивались ему в живот, но у него не было сил перевернуться на спину.

Сначала он решил, что находится в темнице или в погребе, и лишь когда глаза привыкли к темноте, увидел стоящие вдоль стен лохани. Но это не имело значения. Главное, что в углу, освещенном струйкой лунного света, сидели люди. Один из них, смахивающий на огромного паука, полз к нему.

— Кто ты? — наконец-то к нему обратились на родном языке.

— Центурион Артемид. А ты кто?

— Я солдат. А зовут меня Плебо.

Солдат ощупал его путы, а потом перерезал их неведомо откуда взявшимся лезвием. Артемид приподнялся и шипя от боли отрывал впившиеся в тело конопляные волокна.

— Сколько нас здесь?

— Вместе с тобой — восемь.

— Еще офицеры есть?

Плебо поколебался.

— Вроде есть один.

— Почему вроде?

— Он с нами не разговаривает.

Подымаясь на ноги, Артемид всю силу воли сосредоточил на том, чтобы не упасть. Идя вслед за Плебо, он с удивлением отметил ширину плеч воина. Он бы не отказался иметь в своей команде такого солдата, да только будет ли он еще когда-нибудь командиром?

Офицера среди пленных он выделил еще на подходе.

Невысокий человек со светлыми волосами и сломанным носом одиноко сидел под окном около перевернутой лохани. Солдаты даже не пошевелились, когда Артемид подошел к ним.

Плебо остановился и склонился над стонущим раненым.

Артемид подошел к офицеру.

— Центурион Артемид, — назвался он, возможно излишне громко.

Светловолосый неохотно посмотрел вверх.

— Какое это сейчас имеет значение? Садись.

Ощупывая пол в поисках сухого места, он увидел на шее офицера металлическую цепочку. Это открытие так ошарашило Артемида, что на секунд он даже перестал замечать нестерпимую вонь, царящую в помещении.

— Трибун, — произнес Артемид, тыча пальцем в сидящего. — Ты трибун!

Человек под окном покосился на медальон и нехотя кивнул.

— Забыл выбросить, — пробормотал он и ухватил Артемида за полу. — Да, я трибун Луций, но что с того?

Артемид не успел осознать смысл его слов, когда почувствовал на плече ладонь. Это был Плебо.

— У одного из наших сильное кровотечение. Нам нужна рубашка, чтобы его перевязать.

Артемид сбросил его руку с плеча.

— Ты что?! Хочешь, чтобы я остался в одной куртке?

— Оставь центуриона, солдат, — сказал Луций и принялся неловко стягивать с себя одежду. — Ему рубашка может еще пригодится.

Артемид покраснел. Какое унижение, подумал он, но пока Плебо был рядом, не сказал ни слова.

— Трибун Луций, — заявил он позже, подчеркивая слова. — Вы позорите свое звание.

Ответом был скрипучий смех. Артемид мог бы присягнуть, что его собеседник от души веселится.

— Центурион, — услышал он, — как это получилось, что мы проиграли битву, имея таких безупречных и отважных офицеров?

— Как это получилось? — прошипел Артемид сквозь зубы.

Он перестал искать сухое место на полу и опустился на сырую глину, смешанную с гниющими отбросами…

— Это произошло, потому что мудрецы из нашего командования проглядели прозрачный маневр канейцев и как детишки позволили обвести себя вокруг пальца. Потому что мы дали их коннице возможность обойти наши фланги и все центурии оказались в котле.

Луций перестал смеяться и с интересом разглядывал лицо Артемида.

— Потому что после часа сражения, когда у нас был еще перевес в людях, консул приказал атаковать тяжеловооруженных, вместо того, чтобы начать отход. А у нас уже не было копий.

Луций поиграл медальоном.

— В чем-то ты прав, центурион, но только в чем-то. — Он поднял ладонь и принялся загибать пальцы. — Во-первых, легче всего кричать после битвы, как надо было действовать. Во-вторых, прими во внимание. Что сначала именно наша конница была хитростью и предательством оторвана от главных сил, а потом уничтожена в том ущелье. В-третьих, консул Марк погиб в первые минуты, когда лично пытался прийти на помощь.

Артемид отклонился назад, его затылок коснулся стены хлева.