Голубое шампанское

John Varley

Collection 1: (Anna-Louise Bach):

Blue Champagne, Tango Charlie and Foxtrot Romeo, The Barbie Murders,

The Bellman, Bagatelle;

The M&M Seen as a Low-Yield Thermonuclear Device; In Fading Suns and Dying Moons;

The Pusher

Меган Гэллоуэй прибыла в Пузырь со съемочной группой из трех человек. Со своим брифером – дыхательным аппаратом – и протезом она стала наименее обнаженной голой женщиной из всех, что довелось видеть любому из спасателей.

– Готов поспорить, что на ней больше аппаратуры, чем носит любой из ее команды, – сказал Глен.

– Угу, но, знаешь, это почти незаметно.

Кью-Эм Купер напряг память, глядя, как гостья принимает традиционную емкость с шампанским.

– Разве это своего рода не рекорд? Три человека в команде?

– Президент Бразилии привезла с собой двадцать девять человек, – заметила Анна-Луиза. – У короля Британии было двадцать пять.

– Да, но только одна сетевая подводная камера.

– Значит, это и есть Золотая Цыганка, – сказала Леа.

– Больше смахивает на Бронзовый Транзистор, – фыркнула Анна-Луиза.

Все они уже слышали эту шутку, но все равно рассмеялись. Спасатели не очень-то уважали транс-сестер[1]. И все же Купер был вынужден признать, что в профессии, которая стремится к стандартизации эмоций, только Гэллоуэй была уникальна сама по себе. Остальные были взаимозаменяемы, как ведущие программы новостей.

Им в уши стал нашептывать голос – сообщение передавалось по каналу, зарезервированному для экстренных объявлений и предупреждений.

«В Пузырь прибыла Меган Гэллоуэй, представляющая «Фили корпорэйшн», полностью подчиненное дочернее предприятие «GWA конглом». «Филикорп»: доставляем вам лучшее в записях ощущений и эротиксе. «Блю шампейн энтерпрайзес» выражает уверенность, что вы не будете мешать процессу записи и сожалеет о любых причиненных неудобствах».

– Реклама… пока что, – с отвращением буркнул Глен.

Для тех, кто любил Пузырь – как его любили все спасатели, – реклама была чем-то вроде использования стен Тадж-Махала для финала чемпионата интерконгломератов по граффити.

– Теперь жди гонки яхт, – сказал Купер. – Могли бы хоть предупредить нас о том, что она прибывает. А что насчет ее протеза? Нам надо что-нибудь о нем знать, если она вляпается в неприятность?

– Возможно, она знает, что делает, – заметила Леа, заработав неприязненные взгляды четырех коллег. Догматом их веры было то, что во время первого визита в Пузырь никто не знает, что делает.

– Думаешь, она возьмет протез в воду?

– Ну, раз она не может без него двигаться, то я типа сомневаюсь, что она его снимет, – сказал Купер. – Стю, свяжись с оперативным отделом и спроси, почему нас не уведомили. Выясни насчет особых мер предосторожности. Все остальные – за работу. Анна-Луиза, будешь здесь за главного.

– А чем ты будешь заниматься, Кью-Эм? – осведомилась Анна-Луиза, приподняв бровь.

– Взгляну на нее вблизи.

Он оттолкнулся и полетел к изогнутой внутренней поверхности Пузыря.

Из всех увиденных Кью-Эм Купером сооружений Пузырь был единственным, которое захватило его воображение, сохранило его на годы и не оказалось разочарованием, когда он наконец-то его увидел. То была любовь с первого взгляда.

Пузырь обращался по орбите вокруг Луны, где понятие перспективы теряло смысл. В таких условиях глаз воспринимал Землю или Луну как булыжники не крупнее мяча для гольфа, а кусочек льда в нескольких миллиметрах от иллюминатора корабля мог показаться далеким кувыркающимся астероидом. Когда Купер увидел Пузырь впервые, иллюзия была идеальной: кто-то оставил бокал шампанского лететь в нескольких метрах от корабля.

Форма суженного конуса была продиктована математикой генераторов силового поля, которое удерживало Пузырь. Конус был сделан из многосложной сетки тонких проводов. Любая иная конфигурация была невозможна, и лишь по чистой случайности генератор напоминал чашу и ножку винного бокала.

Сам Пузырь должен быть невесомым, но персоналу и гостям требовалась секция, где гравитация создавалась за счет вращения. Для этой цели диск подходит лучше, чем колесо, поскольку обеспечивает участки с меняющейся гравитацией, от одного «g» на краю до невесомости в центре. Наиболее логичным местом для диска было основание «ножки» генератора, которое также служило основанием бокала. Поговаривали, что архитектор Пузыря сошел с ума, проектируя его, а поскольку он любил мартини, то включил в чертежи и гигантскую зубочистку, протыкающую столь же гигантскую маслину.

Но это была всего лишь станция. Достаточно красивая сама по себе, но не идущая ни в какое сравнение с Пузырем.

Он висел в мелкой чаше генераторов, никогда не касаясь их. Это были двести миллионов литров воды, зажатые между двумя концентрическими сферическими силовыми полями, одно из которых было диаметром сто метров, а второе – сто сорок. Поля удерживали водяную оболочку массой почти миллион тонн[2], в центре которой находился воздушный пузырь объемом полмиллиона кубометров.