Голоса животных и растений

Этот разговор — дело деликатное, ведь подчас ненароком можно задеть и кое-кого из конкретных особей рода человеческого. Поэтому заведомо оговорюсь: здесь речь пойдет исключительно об ослах, уже ставших известными благодаря истории, литературе либо лично знакомых автору, так сказать, об ослах вообще. Любое сходство описываемых животных с кем-то прошу считать случайным и неумышленным.

Об ослах писать неимоверно трудно — постоянно рискуешь сбиться на гротеск. Приходится выходить за рамки расхожих понятий и стереотипов мышления, вызывая на себя возможный гнев общественности в целом и отдельных граждан. Хотя гражданам куда разумнее было бы по-ученически вслушаться в голоса из прошлого: к примеру, усвоить совет Омара Хайяма, призывавшего не ждать пользы от мудрости своей. «Прикинься дураком — и больше пользы будет» — таким запал мне в память один из его рецептов счастья. К сожалению, у большинства людей чувство юмора повернуто острием от себя.

В реальной жизни, как и в мировой истории, осел выглядит существом гораздо более многогранным по характеру, даже привлекательным и обаятельным по нраву, то есть совсем иначе, чем образ, сложившийся в психологии среднего человека, попросту говоря — обывателя. Но не в пример последнему осел, по крайней мере, всегда старается быть самим собой.

— Быть ослом — тоже божий дар, — цитировал мне в середине 60-х годов старинную пословицу большой африканский писатель Сейду Бадиан Куйяте. В то время он был министром правительства президента Мали — Модибо Кейты.

Есть на свете страна, где ослам живется более или менее вольготно. Это Кения. Порой их там воспринимают чуть ли не наравне с людьми и относятся подчас лучше, чем к людям. В Кении права ослов бдительно охраняет закон. К примеру, магистрат города Мойяле потребовал назначить наказание некоему Абди Хамзи — месяц тюремного заключения — за «оскорбление личности и достоинства осла». А весь сыр-бор разгорелся вот из-за чего. Упомянутый Хамзи имел в собственности осла, которого никакими уговорами и понуканиями нельзя было принудить работать. Однажды почтенный житель Мойяле просто вышел из себя, вконец рассердился на ленивое животное. «Иншалла! На все воля Аллаха!» — возопил он и схватился за кнут. Осел, быстро поумнев, почти тотчас сдвинулся с места. Но его хозяина в результате наушничества всеведущих соседей вполне в рамках местных демократических процедур привлекли к ответственности. Не выручили Хамзи ни ссылки на Аллаха, ни упоминания о заветах предков, по мнению которых «поцелуями да приветами осла не заставишь воду возить, а иногда и пить ее». Уже после оглашения приговора выяснилось: Абди Хамзи показал себя невеждой в отечественном законодательстве, таковое, в частности, не дозволяет применять меры физического воздействия к ослам, поскольку это животное почитается в ряде районов Кении.

Оно, конечно, так: осел — это вам не баран и не овца. В некоторых отношениях осел куда сообразительнее. Он и выберется самостоятельно из загона, и сам проникнет, если надо, в загон; недаром в Мойяле загулявшим допоздна детям говорят: «Осел и тот свое стойло не теряет». Осел не побредет подобно овце вместе с отарой туда, куда погонит ее чабан; не станет работать и не тронется с места, пока не поест. В отличие от лошади, безропотно выполняющей все повеления хозяина, он еще «поразмышляет», стоит ли ему слушаться. Однако если уж осел привяжется к хозяину, поверит в него, то сделается самым верным помощником и соратником, будет следовать всем приказам без каких-либо заметных проявлений чувств… Хамзи же целиком полагался на одну только палку.

В принципе по законам Кении вина за любое происшествие с ослом лежит на человеке. Как-то одно беззаботное животное по неведомым причинам разлеглось на железнодорожном полотне между Найроби и Момбасой… Судили потом и машиниста поезда, и владельца погибшего животного — но самого осла посмертно оправдали.