Голод

Стою у двери, застыла.

Нужно нажать на звонок, и решиться уже поговорить с ним, разрубить эту связь. Но я не решаюсь, я просто трусиха.

Его не боюсь, себя боюсь.

Я голодаю по нему…

Ушла ведь. Ушла, пока он в крови лежал. Сначала подумала – убили, и сердце остановилось. А потом его взгляд увидела, и облегчение – живой.

Времени осталось мало, я фатально влюблена, катастрофически. Изголодалась по нему, изнемогаю без любви. Подсела, как на убийственный наркотик.

- Нет, не могу, - прошептала, и убрала палец со звонка, так и не нажав на него.

Мы утонем вместе…

- Пришла, - Денис резко открыл дверь, будто знал, что я стою на лестничной клетке. – Сашенька.

И впервые мое имя прозвучало неласково. Болезненно оно прозвучало, и болью отдало в сердце.

Он – убийца. Он – просто психопат, а я – дура, раз явилась. Явилась, зная, что Илья накажет, если узнает. Если поймает меня на измене.

Опять.

- Я уже ухожу, - тихо сказала, и… вошла внутрь квартиры. – Уютно у тебя.

Все разбито. Здесь настоящий разгром, хаос. Битое стекло, кровавые бинты, посуда, обломки мебели и пустые бутылки. И я с Денисом, как хаотичные частицы этого Апокалипсиса.

- Убраться пришла? Или сообщить, как счастлива с мужем? – Денис схватил меня за плечи, привычно вжал в стену, и сам от боли скривился – избитый весь, живого места нет, кое где раны корочкой покрылись, кое где открытые раны. – Зачем пришла? – проорал мне в лицо.

Чтобы объясниться.

Чтобы расстаться.

Сказать, чтобы не лез больше в мою семью.

Что ненавижу.

Что он – чертов обманщик и убийца, и в каждом его слове мне была одна ложь.

- К тебе пришла, - растерянно пробормотала я, любуясь на расплавленное золото в его глазах. – К тебе.

Кто из нас предал? Я или ты, Денис? Я или ты…

Мы утонем вместе…

- Улыбайся, милая, - прошептал на ухо муж, и я послушно улыбнулась.

- О, Илья, Александра. Позвольте комплимент, вы просто куколка, - расплылся в сальной улыбке Петр Алексеевич. – Неудивительно, что ради вас муж прервал командировку. Таких красавиц нельзя оставлять одних – уведут.

- Потому и приехал пораньше, - кивнул Илья партнеру, притягивая меня за талию.

Он знает.

Все знают про мою измену.

Илье не удалось замять это, да мы с Денисом и не скрывались. Питер – огромный город, и я в нем никто. А вот Илья – видный бизнесмен, метящий в политики. И жена у него – шлюха, купившаяся на член молодого красавчика.

Это – не мои мысли. Это то, что я услышала в уборной.

Все знают, но Илья держит марку.

И меня за талию.

- Правильно, таких красоток нужно либо с собой брать, либо никуда от них не уезжать, - хмыкнул Петр Алексеевич. – Хорошего вам вечера.

- Мы скоро уйдем? – прошептала мужу на ухо.

- Еще пятнадцать минут, и пойдем. Умей принимать удар, Сашенька, - я дернулась от того, как муж назвал меня, и Илья поцеловал меня в щеку.

Он не груб. Нежен со мной, ласков. Предупредителен. И этим наотмашь бьет.

Он издевается, в грязи купает своей лаской.

- Может, хватит притворяться?

- Тебе не нравится? – удивился Илья, нежно оглаживая мою спину. Аж глаза от удовольствия закатил. – Хочешь откровенно, Сашенька…

- Не называй меня так!

- Свою жену я буду называть так, как хочу, - улыбнулся Илья. – Когда я глажу тебя так, когда трогаю нежно, едва касаясь, мне невыносимо больно. Больше всего я желаю на куски тебя разрезать, а перед этим избить в кровь, кости переломать. Но вместо этого я нежен с тобой, как ни с кем.

В глазах темнеет от тона, которым говорит Илья. Он и правда наслаждается. Болезненно изнывает от той едва уловимой ласки, которую мне дарит. Он… психопат.

- Зачем я тебе? Илья, над тобой смеются, - я с улыбкой кивнула смутно знакомой женщине в зеленом платье, и та захихикала, оказавшись за моей спиной. – Все узнали про нас с…

- Не произноси его имя, милая, - перебил меня Илья, и снова этот вежливый, приторный тон.

- Все узнали. Все они. Знают. Что ты рогоносец, - припечатала я.

Ну же, мать твою, сорвись! Я хочу скандала, я хочу, чтобы ты из себя вышел. Хватит играть роль психа, просто прекрати!

Я орать хочу, но сдерживаюсь. Мы оба играем. Илья – роль нежного маньяка, я – его послушной жертвы, а все вокруг – декорации и массовка. Театр абсурда.

- Я – любящий муж, простивший шлюху-жену. Семейный человек, Сашенька, - фыркнул Илья. – Брак – это договор, и в глазах общества я поступаю мудро. Жена заскучала, погуляла, и вернулась.

- А ты – благородно принял шлюху назад.

- Именно, - подмигнул он. – Посудачат, и забудут. Все вокруг по десять раз друг другу изменили, и каждый раз это был мини-скандал. Нам с тобой даже благодарны, что расшевелили это болото.

Я не хочу болото.

Я любви хотела.

С Денисом.

Сутки прошли с нашего с Ильей «примирения». Сутки назад мы вышли из кафе, в котором обсуждали развод. И я увидела Дениса – избитого, лежащего в переулке, загороженном машиной.

- Куда, - с ненавистью выплюнул муж, рывком притягивая меня к себе. – Мы договорились! Или хочешь, чтобы его закрыли? Тогда беги, промывай его раны, вперед, Саша!

Перед глазами то проклятое видео.