Голландский сыр

Уолтер де ла Мар

Голландский сыр

перевод Светлана Лихачева

Много лет тому назад в домике на окраине Великого леса жил-был со своей сестрицей Гризельдой молодой фермер по имени Джон. Брат и сестра жили вдвоем, если не считать овчарки Плута, стада овец, бесчисленных лесных птиц и эльфов. Джон любил свою сестрицу так сильно, что и словами не выскажешь; и Плута тоже любил; и радовался, слушая пение птиц в сумерках у темнеющего края леса. А вот эльфов он ненавидел и боялся. А поскольку был он редким упрямцем, то чем больше боялся, тем больше ненавидел; а чем больше ненавидел, тем больше ему эльфы досаждали.

А то было племя эльфов лукавых, крохотных, беспечных и проказливых, их не должно путать с эльфами высокого рода, тех, что замкнуты, прекрасны и чужды смертным. Эти были вроде как эльфы-цыгане; шустрые, воздушные, шаловливые; и отчасти из озорства, а отчасти из любви к девушке, они все пытались приворожить милую сестрицу Джона Гризельду и сманить ее из дому музыкой, плодами и танцами. Джон почти верил, что это они, эльфы, много лет назад завлекли в лес их злосчастного старика-отца: тот ушел резать хворост в своей шапке из овчины и с осликом; да и мать тоже, - та вскорости пошла искать мужа, и сгинула бесследно.

Однако фейри, даже столь крохотные, ненависти к людям вовсе не испытывают. Они дразнили и задирали Джона, разливали его молоко, катались верхом на его баранах, цепляли на старых овец гирлянды из осота и брионии, брызгали водой на растопку, отвязывали колодезное ведро и прятали Джоновы огромные кожаные башмаки. Но все это эльфы проделывали не из ненависти, ибо, точно вечерние мотыльки, они кружились вокруг Гризельды, - но за то, что, во власти страха и гнева, он запирал от них сестру, и еще потому, что Джон был угрюм и бестолков. А Джон только досадовал да злился. Он расставлял на эльфов ловушки, а попадались скворцы; он палил по ним из мушкетона под луной - и распугивал овец; он наливал им в блюдечки прокисшее молоко и разбрасывал липкие листья и ветки ежевики там, где среди лугов зеленели "эльфийские кольца"; да только все без толку. На закате, когда вдалеке звучала негромкая эльфийская музыка, Джон усаживался на пороге и принимался дудеть в огромный отцовский фагот, пока в черном лесу не начинало гулять эхо его тоскливого, напыщенного, безликого голоса. Но и это не помогало. Наконец Джон так озлобился, что жизнь Гризельды превратилась в сущую пытку. Щеки ее поблекли, глаза погасли. Вот тогда фейри принялись досаждать Джону всерьез, опасаясь, что их прелестное, ненаглядное дитя человеческое Гризельда того и гляди умрет.

И вот однажды летним вечером, - а в Великом лесу ночи по большей части стояли холодные, - Джон, отложив свой заунывный фагот и заперев дверь на засов, примостился у печки рядом с Гризельдой, как всегда, угрюмый и мрачный. Запрокинув свою огромную лохматую голову, он глядел в дымоход, туда, где на черном небе переливались и мерцали Семь сестер - созвездие Плеяды. И вдруг, пока Джон сидел там, развалясь на скамеечке и любуясь крохотной семеркой, на фоне темного неба появилась голова проказливого эльфа, что украдкой за ним подглядывал; и проворные ручки сбрызнули широкую, запрокинутую кверху физиономию росой. Зазвенел смех: это слетевшиеся эльфы скакали и резвились на его кровле. Вне себя от ярости, Джон вскочил на ноги, схватил с блюда большой круглый сыр и что было силы швырнул его вверх по закопченому дымоходу, прямо в насмешливые лица, сгрудившиеся наверху. И сей же миг все стихло; вот только Гризельда вздыхала над своей прялкой. Смолк даже сверчок, весело стрекотавший весь вечер. А Джону пришлось удовольствоваться к ужину лишь черным хлебом и луком.

На следующий день Гризельда пробудилась на рассвете и высунулась в окошечко под кровлей: в воздухе дрожала белесая дымка.

- Ну вот, опять жаркий денек выдался, - сказала она себе, расчесывая свои прекрасные волосы.

Но когда за дверь шагнул Джон, в полях лежал такой непроглядно-густой туман, что даже зеленые границы леса терялись в этом мареве; белая завеса протянулась от неба до земли. Клубясь и обволакивая все вокруг, опалово-белый, точно молоко, туман все утро сгущался и сгущался над маленьким домиком. Когда около девяти часов Джон вышел осмотреться, он ничего уже не увидел. Он слышал блеяние своих овец, и немудреную песенку чайника, и шорох метлы, - это подметала Гризельда, - но прямо над его головою маячило, точно крохотный круглый плод, маленькое, лишенное лучей, похожее на красный сыр солнце: прямо над головой, заметьте, хотя стрелки часов не дошли еще до десяти. Джон стиснул кулаки и яростно затопал ногами. Но отклинулось ему лишь насмешливое эхо его собственного голоса. Ибо, сыграв над недругом шутку, легкомысленные, проказливые эльфы очень скоро остывают к забаве.