Голый сапиенс

Искусственного человека делали и в Штатах, к в Кейптауне, к в Париже. В нашем институте тоже делали искусственного человека. А наш зам по науке В. А. Конопатов (тогда еще простои завлаб) даже изобрел и внедрил «мягкий зарядник» — особый прибор для питания искусственного человека (ИЧа). Модели искусственных людей стали более стабильными и, по известным данным, держались по нескольку месяцев. Конопатов два раза съездил в Париж, там на основе его «мягкого зарядника» стали выпускать «зарядные галеты фирмы Шенье — лучшее питание для ИЧей!».

Раньше появлялись очень интересные статьи про ИЧей, все публикации жарко обсуждались, но потом сведения об искусственных людях понемногу стали скудеть. Искусственные люди, созданные в разных лабораториях, дестабилизировались, а как их стабилизировать, никто не знал.

В нашем институте на средства, отпущенные под ИЧа, сначала построили новый корпус с большим модельным залом на первом этаже. Позже часть этого корпуса отошла Вычислительному центру, потом на втором этаже разместился соцбытотдел, а в «аппендиксе» первого этажа стали продавать полуфабрикаты.

В нашей лаборатории был сектор, а в секторе — четверо молодых специалистов: Славка, Алик, Николаша (это я — Николаша) и, на подхвате, Манечка. Славка у нас был самый старый молодой специалист, ему уже стукнуло 32. Мы жили тихо, на самостоятельную тематику не надеялись. И тут вдруг В. А. Конопатов назначает Славку завсектором и поручает нам «дожевывать» бывшую мощную тему про искусственного человека. Ему, видно, было жалко все это так бросать, без прощального поклона. Институт теперь занимался другой проблемой: моделировали левое крыло бабочки Геликонды. Решили смоделировать на совесть, так, чтобы крыло было полностью стабильно.

Мы, конечно, на ИЧа согласились. Модельный зал на первом этаже отдали «Бабочке», а нам выделили две небольшие комнатки под чердаком. Передали всю документацию, приборы, мягкий зарядник, десять коробок галет фирмы Шенье и модель. Модель была последнего поколения, усовершенствованная.

По распространенной методике исследователи могли придать модели любые черты и дать имя. Мы решили сделать ИЧа нашим ровесником и взять от каждого из нас понемногу. От Алика — прямой, слегка заостренный нос, от Манечки мягкие светлые волосы, от меня почему-то глаза (хотя они у меня маленькие и стоят очень уж близко к переносице). А вот со Славкой было сложнее — все у него фотогенично, не знаешь, что к выбрать. Манечка, слегка покраснев, посоветовала использовать Славин подбородок, потому что у мужчины подбородок — это принципиально. Мнение Манечки уважили. Имя ИЧу придумали тоже сборное: САНДР. То есть Славка, Алик, Николаша и другие. Другие — это, в общем. Манечка, но она такая копуша и вечно только на Славку и смотрит. А так как Сандр — это слишком официально, мы по-свойски звали его Сандиком.

Пошла закладка данных в модель. Здесь все давно отлажено. Базы данных для ИЧей разработаны и обсуждены на всех конгрессах.

— Не, ребята… — сказал Славка. — Если он будет знать только теорию функций комплексного переменного, генетику, комбинаторику, демографию, всемирную историю и так далее, с ним будет трудно. У нас эдаким манером выйдет просто голый сапиенс, без _гомо_.

— Ну что ж, давайте опять скинемся, а? — предложил Алик. — Готов поделиться байдарочными походами и теннисом.

— А я… — Манечка запнулась. — Я люблю кино, театр, и вообще…

— Не, ребята, — Славка крепко задумался.

А Славка — он такой человек. Он мог налить в стакан сырой холодной воды из незакипевшего чайника, положить туда ложечку, помешать и, зажав ложечку пальцем, выпить всю воду, крупно и с удовольствием глотая. Причем не от рассеянности. Он понимал, что это не чай и что сахара там нет. Просто он пил привычным для всех образом, но то, что хотел.

— Не, ребята. Знания — это еще не все. Надо ему дать жизненные трудности. Кто-то из нас разменивал квартиру, кто-то жил с женой у ее родителей, кто-то пробовал сказать Конопатову слово поперек, кто-то занимал деньги. Мнения у нас обо всем этом разные, но давайте подарим их Сандику. Наверное, тогда у него все наложится, распылится и получится тот самый белый информационный шум, что присутствует и в наших головах.

Ладно, сделали. Всю психограмму, конечно, давать никто не станет, тайные уголки души кому хочется выворачивать, но многое дали, хотя и возились с этим делом порядочно, особенно Манечка.

Модель полностью оформили, поставили на баланс, и мы получили нашего Сандика, так сказать, на руки для дальнейших исследований.

Как мы на него смотрели! Он лежал в кресле бледный, незагорелый и совершенно непохожий ни на кого из нас. Манечка принесла ему одежду, Алик включил мягкий зарядник (Сандик только со временем привык жевать галеты). Мы ждали, что Сандик откроет глаза и чихнет. Но он не чихнул, а только сморщил нос и с интересом посмотрел на нас.