Голая, голая правда

Профессор

  Много лет спустя Александр Лёдов обратил внимание, что взрослые и уважаемые люди, пользуясь электронными сообщениями, в графе «от кого» указывали прозвище - «профессор». Наверное, это одно из самых распространенных прозвищ и совсем не стыдно, если ваши друзья называют вас «профессор», а не «огурец» или, скажем, «огрызок».

   Человека, с которым Ледов познакомился в тот день, тоже звали «профессор», и, если честно, то он этому прозвищу соответствовал, по меньшей мере, Ледову так казалось. В его немногие двадцать пять «профессора» уже разыскивал Интерпол, он состоял в черном списке ряда банков, а среди знакомых и друзей этот молодой человек пользовался авторитетом  специалиста в области высоких технологий. Прозвище «хакер» никак не могло пристать к парню в белой отутюженной рубашке с платком в кармане.  Это был «профессор», хотя и молодой.

  С «профессором» Ледов познакомился через  общего знакомого, который заикнулся, что у него есть знакомый писатель. Тот попросил почитать, прочитанное ему понравилось. «Профессор» попросил подписать книжку, Ледов предложил выпить. Так банально все началось. Тогда еще никто из них не думал, что, возможно, Ледов повлияет на жизнь молодого человека, и уж, тем более, что «профессор» коренным образом изменит жизнь Ледова, но вышло именно так.

   Говорят, что все предопределено. Жизнь человека расписана от первого дня до последнего, а все эти знания запечатлены на наших ладонях в виде линий жизни, здоровья и ума. Спорное утверждение. Так же как спорно утверждение о дающемся каждому человеку шансе. Будто судьба предоставляет равные шансы стать президентом, как этническому Эвенку из глухой деревеньки, так и жителю крупного мегаполиса. И будто одни используют эти шансы, а другие нет. Точно этого никто не знает, но Ледову казалось вполне логичным то, что его поступки рождались из желаний, так или иначе прорастающих из разного рода неудовлетворенностей и недовольств, сдерживаемые страхом и ленью. Когда же, наконец, недовольство преодолевало страх и лень, возникал поступок. Чем больше неудовлетворенность, тем большую боль готов был терпеть Ледов, преодолевая свои пороки.

   Так рассуждал Ледов, потому что надеялся, будто понимал - почему поступил так, а не иначе. Почему рассказ «профессора» о биржевых играх и Форексе [1] заставил его встрепенуться, поверить в себя и надеяться. А надеяться было на что.

  К своим тридцати восьми Ледов думал, что полностью разочаровался в жизни, его окружали  нелюбимая жена, нелюбимая работа, плохое самочувствие и череда мелких неудач. Но, наверное, самое страшное - была перспектива того, что все это будет продолжаться и продолжаться. Жизнь казалась ему добровольным заключением в тюрьму общего режима, где с утра до вечера он выполнял поручения неумного хозяина, оставляя для себя пивные посиделки с друзьями и головной болью.

  К августу 2003 года, а именно тогда состоялась первая встреча с «профессором», Александр Ледов понял, что продолжаться так больше не может. Алкоголь перестал приносить облегчение, и неудовлетворенность стала его переполнять. Как это объяснить Ледов не знал, но в определенный момент он понял, что пить больше не может. Хорошее настроение и чувство, когда Вселенная становится дружеской системой, просто перестало приходить. Он не мог сбросить напряжение и думал только о том, как на следующий день будет болеть голова. Деньги перетекали в карманы торговцев подакцизными товарами, а «расслабиться» так и не удавалось. Мало того, алкоголь порождал ряд дополнительных проблем, связанных с работоспособностью, что тоже никак не делало мир лучше.

  Сейчас бы Ледову было смешно, какие проблемы мучили его в тот период. Так же как взрослый человек посмеивается над проблемами подростков и детей. Тогда, нет. Тогда все ему казалось всерьез.

Форекс

  Что же сулили биржевые игры? Для Ледова это была вся Вселенная. Нет, не дорогой автомобиль и не казино, и не девочки. Уже тогда Ледов не страдал снобизмом и мог отличить свои желания от желаний «большинства». Он хорошо помнил, как покупал сухие завтраки, когда жил в общежитии, чтобы позлить соседа. Да, в 1991м границы только-только стали пропускать первый импорт, и еще на прилавках не залеживались сигареты и алкоголь. Но он, Ледов, уже нашел возможность разворачивать по утрам хрустящие пакетики с импортными подушечками, прекрасно понимая, как исходят желчью и завистью соседи по квартире. В девяносто первом ему это доставляло удовольствие, в две тысячи третьем он стыдился за свой юношеский максимализм и никогда не совершал подобных глупостей.