Год Вэй. Гильдия Реальности

Предыстория первой книги

2116 год. Мегаполис Центральный.

Меня выпустили спустя пять недель, но для меня это не казалось много. Меньше, чем по одному дню заключения, за каждого погибшего человека. Тридцать четыре смертельных случая произошли из‑за меня. Тридцать четыре человека погибло за три дня работы моего помощника, созданного мной программного творения. Имя первого погибшего человека я знал сейчас точно. Сергей Федосеев, вышедший на заслуженный отдых еще в те времена, когда было правительство и пенсия. Погиб он случайно, его машина была буквально выкинута с авто эстакады действиями двух других водителей, любителей бесшабашной езды. Имя погибшего я узнал из информационных сводок, видео всех происшествий со смертельным исходом транслировались в камере круглосуточно, видимо специально для морального давления на подследственного. Датчики записи полицейского протокола в камере работали всегда, но я уверен, что никакой аномалии в моей реакции на прозвучавшее имя из визарда в протоколе не было зафиксировано. Я научился себя контролировать, свои эмоции, чувства, мысли. У меня не было выбора, слишком много нитей от Энтони вело ко мне. Он, наша общая группа, любовь к его сестре.

Я подготовился к своему аресту, чтобы не дать полиции в руки доказательств своей вины. Предчувствуя эти события, чтобы не потерять код программы я велел программе — помощнику спрятаться на игровых серверах и конечно же оставил себе рычаги управления своим творением. Чтобы вызвать программу к диалогу в поле действия визарда нужно сделать 3D паттерн в виде перекрещения себя православным крестом трижды и назвать программу по «имени». За время своего пребывания в КАЗПП я неоднократно пытался вызвать программу крестясь и моля «коллегу» откликнуться, но вызвать его к диалогу из камеры у меня не получилось, видимо полицейские как‑то блокировали все вызовы заключенных во внешнюю сеть.

Я просидел более месяца в КАЗПП и до сих пор нахожусь под следствием, хотя обвинение мне не предъявлялось ни разу. Когда родители, забеспокоившись моим долгим отсутствием начали поиски и узнали где я нахожусь, они сразу же наняли мне адвоката. Вся его работа свелась к тому, что он появился у следователя, поздоровался и спросил, на каком сновании меня держат в заключении? Меня тут же выпустили!

Как оказалось, я находился за решеткой так долго без предъявления обвинения совершенно «случайно», из‑за компьютерного сбоя, произошедшего в полицейском управлении мегаполиса после теракта. Хотя этот «сбой» не мешал проводить им снятие параметров моих реакций с протоколированием моего пребывания в камере активной записи полицейского протокола, именно так расшифровывается аббревиатура КАЗПП. Понятное дело, полиция хотела выгородить себя за неправомерные действия, выставив виновным виртуальное ПО их сервера. Хотя я точно знал, кого благодарить за эту «командировку» её мне устроила группа по расследованию автоаварий, состоящая из типичных представителей «современной» молодежи, или «педерастов», как по старинке называя вещи своими именами говорил мой дед. Группу возглавлял инспектор страховой компании Игорь Родин и его сожитель, офицер полиции, Эдуард Костин.

Позже адвокат сказал, что меня освободили еще и потому, что совершение теракта, в котором погибло почти десять тысяч граждан мегаполиса Центральный, было возложено следователями целиком на Энтони Ли Вэя, брата моей девушки. Его вина была безоговорочной. Его биополе было зафиксировано камерами дорожной безопасности, когда он вел грузовик, груженный гексогеном. Подрыв грузовика рядом с несущей колонной небоскреба в ночное время, державшей жизни девяти с половиной тысяч жителей, привел к самым крупным жертвам за все происшествия последних двадцати лет. Кадры теракта крутились в камере постоянно, и это заставляло мои кулаки сжиматься и заставлять жалеть, что в драке, я не оторвал Энтони его тупую маньячную голову.