Год тигра и дракона. Осколки небес (СИ)

   «Удивительно то, что спустя столько времени не истерлись в моей памяти ни заковыристые китайские имена, ни названия городов и местностей, ни лица людей. Не иначе как дар Нюйвы. Знать бы еще, для чего он мне дан».

   (из дневника Тьян Ню)

   Две тысячи двести девятнадцать лет

   Чжао Гао

   Это был долгий путь. Слишком долгий, чтобы прошедший его шаг за шагом от начала до конца сумел остаться человеком.

   Он снова явился в этот мир в год, когда деятельный Лю Чэ взошел на трон, взяв имя У-ди, и начал кровопролитную битву с собственной бабкой.

   Отец возрожденного Чжао Гао держал дешевый трактир у северных ворот Чанъаня – столицы, основанной великим императором Гао-цзу. Слава Небесам, не первым сыном довелось родиться, и даже не третьим, а седьмым – последышем, до которого никому дела нет. Воспоминания возвращались отрывочно, доводя вечно голодного, драчливого мальчишку до исступления, но ещё хуже стало, когда они вернулись полностью. Прошло-пролетело 80 лет, и ни единая душа во всей империи знать не знала, слышать не слышала ни про небесную деву Тьян Ню, ни про хулидзын Лю Си, а первой вдовствующей императрицей - тай-хоу именовали супругу Бо. Останки мятежника Лю мирно покоились в императорской гробнице, потомки регулярно приносили богатые жертвы перед его мемориальной табличкой в храме предков. А главное, самое главное, гора Ли наотрез отказалась пускать в свои недра возрожденного колдуна. Сколько ни бродил вокруг, сколько ни пытался отыскать потаенный вход – без толку. Ли-шань твердо решила сохранить тайну.

   Что оставалось делать бывшему главному евнуху? В Поднебесной всегда была только одна дорога, ведущая к власти и славе, и пролегала она в направлении трона Сына Неба. Чжао Гао (тoгда его звали, разумеется, иначе, но это уже не имеет значения) последовал традиции – он стал чиновником, поднялся в иерархии, и, в конце концов, вошел во двoрец. Столько усилий было приложено, и все лишь ради одного-единственного упоминания о рыбках. Подбить сына императорского советника Сыма на поиски старинных архивов оказалось делом в сущности плевым – старший братец Цянь и без того горел желанием записать всю историю Поднебесной от времен мифических до современности. Энтузиазм молодого ученого вкупе со знаниями возрожденного даоса дали поразительные результаты, но только для исторической науки. Читать «Хроники Сунь Бина», написанные рукой Тьян Ню, её уникальным, ни на чей ни похожим почерком, и не найти ни словечка про саму посланницу Шан-ди, разве это не мучительно? О том, что хулидзын стала в конечном итоге Люй-ванхоу - Молчаливой Императрицей - Чжао Гао догадался. Гробницы её не существовало, а судьба и участь уложились в два предложения в дворцовых хрониках. Там она именовалась матерью второго императора династии Лю. Могила в Гучэне, в которой, по преданию, нашел последнее пристанище бешеный чусец Сян Юн, та вообще оказалась пуста. Как, собственно, и вся изнь помощника и сподвижника Сыма Цяня. К глиняным рыбкам Чжао Гао в ту долгую жизнь так не приблизился ни на шаг.

   Потом были иные рождения и многие смерти. Однажды, во времена узурпатора Ван Мана, он опустился до разорения могил, за что был казнен – прилюдно забит палками. От отчаяния - к надежде и обратно, словно на качелях, качался Чжао ао несколько веков, однако же не забывая практиковать магию и копить духовную силу. Потому что время утекало, всё дальше и дальше отдаляя годы падения империи Цинь. Реки меняли русла, поля былых сражений становились садами, города отстраивали новые стены, ветшали бамбуковые свитки, а реальные события редактировались по воле власть имущих до полной неузнаваемости.

   К тому же, в предпоследний год правления государя Хуань-ди в Лоян прибыли поcлы из невиданного далека – из самой Дацинь 1, что царила в землях полночного солнца: люди более всего цветом кожи и строением лица похожие на ненавистных сестричек. У одного из послов даже волосы были цвета пшеничного колоса. Так болтали сплетники на базаре, ибо бывший евнух во дворец в той жизни так и не попал. А зачем, если императорскую сокровищницу он уже обшарил снизу доверху? Оказалось, ближе к Печати, находясь рядом с Сыном Неба, все равнo не станешь. Так есть ли смысл впрягаться в опасное дворцовое служение? Никакого!

   Время шло, Чжао Гао без устали искал двух маленьких глиняных рыбок – в храмах и могильниках, среди руин и в сундуках богатых домов, медленно теряя рассудок от неутолимой жажды. Но отсутствие результата – это тоже результат. Чжао Гао сделал выводы из своегo поражения: он стал искать не вещь, но знания, коих у даосов имелось немало. Не чурался он и свитков, содержавших совсем уж сказочные идеи. Поразительно, как много знали о времени и его законах те, кто никoгда не покидал уединенных горных пещер.