Глюк

                                                                                                      Евгений Акуленко

                                                                                                               ГЛЮК

Не знаю, что мною движет сейчас. Скорее всего, я просто боюсь. Боюсь исчезнуть, не оставив следа. Мне тридцать два, я в предхристовом здравии. Как и математику Декарту в свое время, мне не дают покоя три вещи: время, любовь и смерть.

   Как вам объяснить?..

   Мы все, чуть-чуть измазаны в среде. Нас припорошила пятница. И неосторожно всей стопой мы вляпались во вторник. Наши волосы вымыл понедельник. А четверг расписал тело красными горошинами. Мокрыми тряпками отшлепала по щекам суббота.

   Что с воскресеньем? А воскресенья нет. В неделе шесть дней. Вы не знали?

   И именно в таком порядке...

   Думаете, я сумасшедший? Вы чертовски проницательный читатель, с вами приятно!

   Эссе на календарике... Ладно, не буду больше.

   Все началось с того, что я начал отправлять смс-ки. Вы тоже? Удивительное рядом! Только я начал отправлять их во сне. Набирал, мысленно представляя буквы, и посылал друзьям. Самое прискорбное заключалось в том, что мои сообщения приходили адресату. Взаправду. С неизвестного номера. Да, должен согласиться, если бы номер отправителя определился, это была бы песня! Я тогда, пожалуй, побрил бы голову в поисках штрихкода на затылке, как у Хитмена.

   Уж не знаю, как кто, а я почиваю преимущественно ночью. И сообщения типа: "Привет, жопа! Че не спишь?", полученные в полчетвертого, бурной радости у друзей не вызывали, что понятно. А вот я радовался, как дитя. Потом надоело.

   Одно время душила гордость. Все подмывало сделать заявление в трагической атмосфере, что это, мол, все я, ментально!.. Ну, и что? Получил бы в глаз... Ментально, там или ректально, голова же есть на плечах в полчетвертого ночи людей будить? А стал бы настаивать... Эх-х! Вы читали мое эссе на календарике? Вот и друзья читали. Отвели бы к наркологу. Точно!

   Кстати говоря, родилось это эссе там, за границей яви. И непременно бы забылось утром без следа, как забываются все гениальные выкидыши подсознания, если бы не было упаковано в текстовый формат и не переправлено себе на трубку. Как использовать новую способность помимо записной книжки для полусонных идей я не придумал. Практическая сторона сколь необычного, столь и бестолкового свойства сводилась к грошовой экономии на услугах оператора сотовой связи. Это лишний раз подтверждало мой вывод о том, что истинное чудо абсолютно бесполезно в быту.

   Потом я стал следить за временем во сне. Часы самых разнообразных форм, расцветок и конструкций являлись моему взору по первому требованию и показывали, собака, точное московское время. Я уныло отсчитывал последние секунды до подъема и опять же пребывал в неведении, плакать мне или смеяться.

   Потом я начал слышать радиостанции в FM-диапазоне. Стало веселее. Бодрящиеся полусонные ди-джеи дышали кофейными парами в эфир и несли туда же всякую чушь. Основная пурга приходилась, конечно, на утренние часы, но я уже просыпался, благо-дело.

   Потом я стал видеть людей. Дома, огни рекламных вывесок, машины. Один и тот же незнакомый город снился мне во все новых и новых подробностях. Я читал афиши и объявления, слышал разговоры прохожих, вестибюли подземки обдавали теплым резиновым ветром и гулом. Я педантично попадал именно на то место, откуда утром меня выдирал будильник. Если происходящее и было фантазией, то точно не моей.

   Я подолгу бродил по многочисленным улицам, размышляя в числе прочего о природе шизофрении. Однажды мужик, посасывающий пиво на лавочке, проводил мою фигуру долгим взглядом и пихнул локтем соседа:

   - Гы-гы, глюк!

   Мир реагировал на меня.

   Он был реален.

   Ее я встретил позже. Расфуфыренная дамочка в короткой, открывающей ноги по самое "не балуйся", юбке, опиралась полупопием на красный кабриолет и целилась в меня из пистолета. Должен признаться, что я по натуре человек весьма осторожный и переть грудью на амбразуру абсолютно не мой стиль. Даже во сне. Однако я почему-то был уверен, что дамочка не выстрелит.

   Пистолет трижды гавкнул мне в лицо, настаивая на обратном.

   - Вах! Боюсь! - я скорчил мину.

   Выстрелы не принесли никакого вреда, но все равно было неприятно. Еще не хватало, чтобы кто ни попадя в меня шмалял почем зря.

   - Ты еще и разговариваешь? - удивилась дамочка.

   - Да, - согласился я. - Пою, танцую, вышиваю крестиком...

   - Ну, извини... Первый раз вижу, чтобы глюки разговаривали, - дамочка, отлепив автомобиль от полупопия, поманила меня к стеклянной витрине. - Ты себя со стороны видел?

   Вот уж, говоря откровенно, внешний вид мне был до одного места. В реальном-то мире я ограничивался совершенным минимумом телодвижений на этот счет, предъявляя к одежде только одно требование: "Лишь бы не мерзли уши!", а уж как я выглядел в собственном сне... Короче, меня ждал сюрприз. Причем такой, что я даже бегал к другим витринам и смотрелся в зеркала кабриолета. Везде показывали одно и тоже: серый силуэт без лица, почему-то с галстуком-бабочкой на шее. Мало того, я был полупрозрачным, как целлофановый файл для бумаг.

   - Хотя, - призналась дамочка, - так, конечно, прикольней. Только играть не сможешь.

   - На чем? На нервах?