Глупые сердца (ЛП)

Всем, кто осмеливался полюбить, быстро или медленно, всем своим сердцем.

Вот дерьмо.

Я вернулась домой с бесконечной съёмки в Вирджинии-Бич на гребаной заре после ужасного перелёта, полного турбулентности и криков ребёнка. Затем убедилась, что Дозер устроился, досыпала ему еды и наполнила мисочку с водой, взбила его лежанку в гостиной и удостоверилась, что он счастливо грыз гигантскую сыромятную косточку. Надев свои любимые темно-коричневые страусовые ботиночки, я наконец смогла глубоко вздохнуть.

Я проскользнула в свою ванную размером со шкаф и включила воду. Комната выглядела так, будто кого-то стошнило Пепто-Бисмолем (розовое, жидкое лекарство от расстройства) на все чёртовы вещи. Плитка, ванна и даже туалет — всё было ужасного насыщенного розового цвета. Старые трубы громко жаловались до тех пор, пока из крана с горячей водой не пошёл пар.

Я сняла свою обычную чёрную свободную кофточку с V-образным вырезом и обтягивающие джинсы такого же цвета, затем встала и посмотрела в зеркало на свои усталые глаза. Локоны на моей голове давно распались, а макияж, который я сделала в четыре утра, размазался и поблёк. Я выглядела, как гребаный поезд после крушения, стоя в своём нижнем белье, как персонаж из мультфильмов Looney Tunes. Я скинула свой чёрный кружевной лифчик и такие же стринги, затем опустилась в столь необходимую, обжигающе горячую ванну, чтобы расслабиться.

После того, как я вытерлась полотенцем, собрала свои длинные темно-коричневые волосы в небрежный, мокрый пучок и скользнула в свою пижаму в одиннадцать утра, единственное, что мне оставалось сделать — разобрать ручную кладь. До сих пор моей самой нелюбимой частью поездок по работе была жизнь на чемоданах. О, и бесконечная стирка, когда я возвращалась домой. Это по-прежнему было типичное утро понедельника, пока я не обшарила карман на молнии своего чемодана, куда обычно складывала свои интимные принадлежности, в том числе мой розовый вибратор-пулю. Какого хрена я там нашла?

Никакого.

Все мои любимые стринги исчезли. Все мои красивые кружевные лифчики, что шли в комплекте с трусиками, пропали. Я резко почувствовала опустошение, когда поняла, что мой любимый вибратор, тот, который был со мной в поездках последние три года — исчез.

Вот дерьмо!

После трёх часов неудач с жалобами на издевательство над моими украденными интимными вещами каждому, кто брал трубку, я упала на диван, чтобы забыться раздражённым щёлканьем по каналам и горевать по утере моего оргазм-мейкера на батарейках. Мой телефон зазвонил на кофейном столике из светлого дерева, рядом с которым я вытянула свои уставшие ноги.

На экране высветился восьмизначный неизвестный номер.

— Это Джолин, — ответила я.

— Здравствуйте. До нашего сведения дошла информация, что вы остались недовольны нашим обслуживанием клиентов по обращению с багажом. Пожалуйста, оставайтесь на линии для соединения с оператором по обслуживанию клиентов, — на линии прозвучал автоответчик.

Язва.

Язва.

Язва.

В этот момент моя кровь закипела, и я была готова откусить голову этому оператору по обслуживанию клиентов.

— Здравствуйте. Меня зовут Маурин, судя по всему, вы сегодня подали жалобу по телефону. Пожалуйста, подтвердите для меня своё имя.

— Джолин Эббот.

— Спасибо, мисс Эббот. Как у вас дела сегодня?

Она казалась очень милой.

Её ванильный голосок ворковал в трубке, но мне было плевать на это. Я закипела.

— Вы хотите знать, как мои чёртовы дела?! Я приезжаю домой из командировки, чтобы обнаружить, что какой-то извращенец, который работает у вас при погрузке и выгрузке багажа, наживается на воровстве интимных женских вещей. Сейчас я осталась ни с чем, без моего хорошего нижнего белья и моего любимого вибратора! Да, я только что сказала «вибратор»! И вы всё равно ни хрена не сделаете, потому что нет ни одной записи проникновения в мою сумку. Конечно же, извращенец не оставил чёртову запись своей больной маленькой игры, и конечно же, вы не сможете помочь мне. Так что извините, Маурин. Я знаю, что вы просто делаете свою работу, но я чертовски зла, так что вы или возместите мне стоимость личной собственности, которая была украдена, или оставите меня, черт возьми, в покое!

Наступила резкая пауза.

Может, я была слишком сурова?

В конце концов, её сладкий голосок снова возник на линии, на этот раз немного мягче.