Глаза Сфинкса

Долговязый молодой человек с черными усиками преградил мне дорогу. «Welcome to Egypt!» — воскликнул он и протянул мне руку. Несколько озадаченный, я ответил на рукопожатие и подумал, что таков, наверное, новомодный обычай приветствия туристов. Затем последовали типичные в подобной ситуации длительные расспросы: кто я, откуда, что собираюсь посетить в Египте. Изо всех сил стараясь казаться дружелюбным, я кое-как избавился от навязчивого парня. Однако радость моя оказалась недолгой. Не успел я выйти из здания Каирского аэропорта, как меня остановил еще один человек — все с тем же «Welcome to Egypt!». И снова рукопожатие — без тени мысли о том, нравится мне это или нет.

Следующие несколько дней я постоянно сталкивался с этим назойливым гостеприимством. «Welcome to Egypt!» слышалось в Египетском музее Каира, звучало из уст продавца папирусов; этими же словами меня приветствовали и юный чистильщик обуви на углу улицы, и таксист, и консьерж отеля, и продавец сувениров.

Поскольку каждый из них непременно хотел узнать, откуда я прибыл, мне быстро надоело каждый раз отвечать одно и то же. После очередного рукопожатия — уже перед ступенчатой пирамидой в Саккаре — я с самым серьезным видом заявил, что прилетел с Марса! Но это заявление не произвело на моего собеседника ровным счетом никакого впечатления. Он лишь схватил меня за обе руки и громко закричал: «Welcome to Egypt!»

Вот такими «продвинутыми» стали египтяне: даже туристы с Марса никого здесь не удивляют!

За свои 54 года я не раз бывал в этой стране на берегах Нила. Здесь изменилось многое: дороги, транспорт, здания отелей. Даже воздух и тот стал другим — более тяжелым, удушливым от выхлопных газов. Но неизменным остался покров таинственности, окутывающий древнейшее государство, и полностью сохранилось многовековое очарование Египта.

В 1954 г., еще девятнадцатилетним, я впервые оказался в подземных лабиринтах под песками Саккары. Впереди шли мой коллега, студент-египтянин, и двое проводников. Каждый из нас держал в руках горящую свечу: в то время, 35 лет назад, под эти своды еще не провели электричество. Эти подземные ходы еще не были доступны для туристов. Я помню все так ясно, как будто это было вчера: один из проводников высоко поднимает свечу, и пламя освещает громоздкий, высотой в человеческий рост, саркофаг. Отблески свечей дрожат на поверхности гранита.

— Что там, внутри? — спрашиваю я с некоторой дрожью в голосе.

— Священные быки, молодой человек, мумии быков!

Еще несколько шагов — и снова под сводами широкая ниша, а в ней — саркофаг. Напротив, в заплесневелой могиле — то же самое. Гигантские чудовищные саркофаги видны повсюду, куда достигает свет наших свечей. Толстый слой пыли заглушает шаги. Новые коридоры, новые ниши, новые саркофаги… На душе делается тревожно, а от мелкой пыли першит в горле. Ни малейшего ветерка в затхлом, застоявшемся воздухе. Все саркофаги приоткрыты, тяжелые гранитные крышки чуть сдвинуты со своих мест. Я хочу-увидеть мумию священного быка и прошу обоих проводников и моего товарища-студента помочь мне. Они подсаживают меня, я взбираюсь повыше, ложусь животом на приоткрытый верхний край саркофага и, дрожа от предвкушения, заглядываю в него, держа свечу так, чтобы свет падал внутрь. Но внутри ничего нет! Я заглядываю во второй саркофаг, в третий, в четвертый… И там пустота. Где же мумии священных быков? Кто-то забрал их отсюда? Может быть, все мумии давно извлечены и хранятся в музеях? Или — у меня возникает смутное подозрение — в этих саркофагах вообще никогда и не было мумий быков?

И вот теперь, 35 лет спустя, я вновь стою под теми же подземными сводами. Сюда уже провели электричество, и группы туристов движутся по двум параллельным ходам. Слышатся восторженные возгласы, мелькают удивленные лица. Уверенный голос гида объясняет, что в каждом саркофаге прежде находилась мумия Аписа — священного быка древних египтян.

Я не пытаюсь возражать гиду, хотя теперь уже наверное знаю, что в массивных гранитных саркофагах никогда не было никаких мумий священных быков!