Гладиатор

Мое имя Спенсер. Маркус Спенсер.

Я — ученик старшей школы, и мне семнадцать лет.

Я конченный извращенец. Просто предупредил!

Хотя ладно, убедили…

Об этом не будем.

Или…

…хотя бы не сразу.

В сидении на последней парте есть свои плюсы. Ты всегда видишь весь класс, всегда в курсе всех событий, и можешь лучше всех спрятаться за спинами одноклассников, когда училка задает вопрос, на который ты не можешь найти ответ.

Но для меня есть еще одна вещь, из-за которой меня считают странным. Я частенько пялюсь вниз или в сторону… на пол или стены. В зависимости от того, куда светит солнце. Короче, я часто смотрю на мир Теней.

Можете считать меня конченным… и да — так оно и есть.

Я не спорю, что я просто шизофреник, решивший написать о себе книгу, чтобы выдать все за буйную фантазию… и да — я в курсе, что я персонаж книги, а не реальный человек.

Но в этом мире… в этом мире я — реален. Как и все другие двенадцать человек из моего класса, как и секси-училка. Вообще-то ее зовут мисс Флауэрс, если кого колышет, и да — она любит цветы (если кто не понял юмора — он не знает английского).

Что? Знаешь английский и тоже не понял юмора? Иди тоже на хер.

В общем, сижу я на последней парте, если кто забыл, и в данный момент пялюсь на сидящую прямо передо мной Эбигейл Уэбстер. Срань Господня! Если б вы видели ее бампер и капот, то поняли, почему я меняю ряд в зависимости от того, на каком сидит она.

Сегодня у Эбби красное нижнее белье. Я вижу ее стринги, когда она опирается на парту, чтобы заговорить с Корделией (ее подружка-лохушка). И знаете, что? Я бы всерьез рассмотрел сделку, где мне предложили бы отыметь Эбби, но затем отрезали бы мне пипиську.

Серьезно. Я бы подумал.

А вообще, я жалкий девственник-неудачник, но у меня еще все впереди, если все же я не спалюсь на своих глюках и не отправлюсь в белый дом (не тот, в котором живет Трамп).

— Мистер Спенсер, вы что-то интересное обнаружили на спине мисс Уэбстер?

— Скорее, у нее в трусах! — громко орнул Бруно, и полкласса просто выпало от его остроты, а его три гиены и вовсе чуть под парты не попадали, хотя над чем смеяться, нужно еще поискать.

— А Вы заткнитесь, мистер Морфи, — мисс Флауэрс была поистине божественна, когда злилась. — А иначе Вы останетесь после занятий с мистером Тэйтом — он тоже любит весельчаков.

И Бруно заткнулся.

Как и остальные.

Мисс Флауэрс могла поставить всех на место… ну или, если точнее, надавить учительским авторитетом и запугать.

— Мистер Спенсер, вопрос все еще остается открытым.

Я пожал плечами.

— Мистер Морфи ответил верно, мисс Флауэрс.

По классу бежит негромкий смешок, а Эбигейл слегка поворачивает ко мне голову. Я вижу ее смущенную улыбку.

— Мистер Спенсер, если Вы сейчас не будете смотреть на доску и слушать меня, то к мистеру Тэйту отправитесь Вы, а не мистер Морфи. И мисс Уэбстер там не будет.

— Резонно, — согласился я и демонстративно уставился на доску.

— Вот и умница. Продолжаем.

На доску я долго смотреть не мог — это утомительно. Можно попялиться на мисс Флаэурс, но не на доску с интегралами и логарифмами. Математика — это скучно. Когда-то она мне нравилась, но не теперь… я, конечно, с легкостью решаю все эти примеры и задачки… потому мне и скучно!

Я бегаю по классу глазами, разглядываю лежащие на полу тени от других учеников и снова не нахожу свою.

Вот же засранец…

Ищу по всему классу.

Для этого приходится слегка наклониться в бок, аки пикирующий истребитель. И вот она! То есть, он. И, хотя тень — она, но моя тень — это он! На все сто процентов!

И сейчас Он пробрался на вторую парту второго ряда, где сидела — Господи, дай памяти — Мария Кармен Перейра Карденас. Ее папа — нехилый такой горячий парень испанских кровей, заработавший такую кучу бабла, что самой Марии можно не работать еще лет четыреста. Именно потому к ней постоянно пытается подкатывать свои яйца Бруно… ну… не только потому. Дело еще и в том, что если у Марии Кармен и есть хоть какая-то соперница по красоте во всей этой чертовой школе — то она сидит прямо передо мной.

В общем, между Марией и Эбигейл так-то общего немного… у Марии нет такой жопы и таких доек, какими природа наградила Эбби, но зато она настолько изящна и грациозна, что между ними двумя я бы выбирал очень и очень долго.

Ладно, раз я начал о всех секси-девчонках нашего класса, то не могу не упомянуть Розалинд Холт. Несомненное третье место! Кстати, именно таковое она и заняла на конкурсе красоты. Секси-шоколадка! Она — латиноамериканка, и чертовски горячая штучка! За ночь с ней я тоже вполне мог бы дать на отсечение свой двадцать первый палец.