Гиблое место

***

Во время полета в космосе всех, кто не занят делом, одолевает смертельная скука, и каждый пассажир звездолета преодолевает ее по-своему. На пассажирских лайнерах для этого создано максимум приспособлений. Всевозможные цифровые гипнотические реальности, в которые можно погрузиться на любое время; стереофильмы, которые, собственно говоря, сохранили от фильмов только название, а представляют из себя те же искусственные реальности, но в них можно поучаствовать не только ментально, но и физически, давая нагрузку телу. На мезжвездном лайнере всегда есть библиотека и клуб для общения, бассейн, гимнастический, игровой и танцевальный залы, ресторан, оранжерейная галерея и ботанический сад для прогулок пассажиров на природе … Совсем другое дело, когда летишь в обычном грузовом корабле. Там развлечений нет, и каждый член экипажа и пассажиры корабля борются со скукой кто как может.

Мужчина и женщина, которые зафрахтовали грузовой корабль, не особенно скучали. Они летели на новую планету, где должны были основать первое человеческое поселение с правом монопольной заготовки чудесного голубого леса этой планеты. Они уже дали планете имя взамен сухих цифр, присвоенных изыскательным отрядом. «Гаяна, – вот как она будет называться», – решила женщина, и мужчина одобрил имя. Так они летели, занимая время перелета милым воркованием влюбленных друг в друга молодых людей и планированием своего будущего дома и своей жизни на дикой планете.

Но они были не единственными пассажирами на этом корабле. Старик в инвалидном робокресле, который летел с ними на Гаяну, тоже, по-своему, тратил время. Это был дядя молодого мужчины, единственный его близкий родственник, который в свое время заменил молодому мужчине отца и мать, погибших в катастрофе. Молодая пара согласилась взять его с собой на новую планету, потому, что все они понимали, что молодая пара уже никогда не вернется на Землю и Игорь не больше увидит единственного близкого человека. Дядя и сам понимал, что ему осталось не так уж и много на этом свете, и он, хотя и был уже в почтенном возрасте, предпочел за лучшее полететь с последними близкими ему людьми на незнакомую, но вполне уютную планету, чем оставаться на цивилизованной Земле в полном одиночестве, коротать свою старость среди чужих людей и андроидов.

Но длительный перелет ужасно тяготил дядю своей однообразностью и вызывал в нем желчные размышления и депрессивное настроение. Дядя, по своей старости, не мог занять себя физическими упражнениями, ни рисовать, ни сочинять музыку он не умел, а писать на бумаге, шить или вязать казалось ему слишком скучным. И он разглагольствовал.

Вначале он пытался занимать своими мыслями вслух молодую пару, но у них никогда не хватало терпения дослушать длинные монологи старого джентльмена до конца и он обижался и замолкал. Потом старик попытался разговорить команду звездолета, но был быстро и бесцеремонно лишен возможности проникать в помещения команды, на капитанский мостик и в кубрик. После этого долгое время он говорил сам с собой, разъезжая на инвалидной коляске по туннелю, ведущему в трюм корабля, где обычно никого не было. Но потом старик обнаружил, что люк в трюм не закрыт. И тогда он проник туда и стал обращаться вслух к безмолвным рядам законсервированных роботов, которых молодая пара взяла с собой на Гаяну.

Проходя по туннелю можно было слышать его гулкий голос, разносящийся по трюму. Команда только пожимала плечами, а молодые супруги улыбались, видя такое чудачество старого джентльмена. Старик же, найдя в компании законсервированных роботов множество благодарных слушателей, пустился во все тяжкие. Уверенный в том, что никто и никогда из людей не услышит его мысли вслух, он разрешил себе быть Цицероном и Наполеоном в одном лице и отпустил на волю свое желание поучать других людей и указывать кому и как жить на этом свете. Обычно, в своей земной жизни, дядя был лишен такой возможности, никто его не слушал и его мнение, – как и что должно происходить, – никто особенно не спрашивал. Постепенно, с годами, его запал менять и перестраивать окружающую жизнь вокруг себя поутих, превратившись просто в старческое ворчание и недовольство всем на свете. Но в этом долгом полете, среди молчаливых роботов, старик получил возможность выговориться от души. Наконец-то все его слушатели своим молчанием выражали полное согласие с его мыслями.