Герой Былых Времен

— В конце тридцатых годов инженер-любитель Амос Каррен высказал идею летательного аппарата на паровой тяге. Увы, он быстро убедился, что такая машина будет слишком тяжела и не сможет оторваться от поверхности. Но через двадцать лет Линдон Брен попробовал использовать в двигателе вместо воды слабый раствор клавдия. Это было решающим шагом вперед. За долгие годы экспериментов он добился оптимальной концентрации раствора, и его модель, наконец, взлетела. Она держалась в воздухе не более трех минут и не могла нести никакого груза, но, как говорится, лиха беда начало. Наконец, в конце семидесятых Джереми Ванген построил небольшой летательный аппарат, названный им "вангеншип", способный оторвать от поверхности взрослого человека. Полагаю, что за вангеншипами большое будущее, но сейчас они делают лишь первые шаги в атмосфере планеты… Роу, повторите, что я только что сказал.

— За ваншипами большое будущее, — мальчик стоит, вытянувшись, взгляд дерзкий. — Господин майор, а у нас будут учебные полеты?

— Непременно, — отвечает майор. — Но только после зачета. Если вы будете так вертеться на занятиях, вас могут к полетам и не допустить. Садитесь, Роу.

— Итак, сейчас вангеншип, или, как только что сообщил нам курсант Роу, ваншип — это спортивный снаряд, машина энтузиастов и забава богатых юнцов. Однако уже разработаны более тяжелые машины с вангеновским двигателем, и не за горами тот день, когда в небо поднимутся крейсера на нашей собственной, не купленной у гильдейцев тяге… Ну что же, 12-я группа, перейдем к подробному изучению двигателя Вангена. Откройте учебники на 236-й странице. Вы видите принципиальную схему…

В двенадцатой группе было двадцать два курсанта: восемнадцать мальчишек и четыре девочки. Двадцать два характера, и к каждому изволь найти подход. Самые трудные — Роу и Сивейн. От них можно было ожидать чего угодно. Если на уроке из-под парты вдруг взлетал ошалелый встрепанный голубь, или под неуклюжим Ками Лионом ломался стул, или в шкафу начинало тикать и шипеть — можно было сразу поднимать с мест курсантов Алекса Роу и Диту Сивейн. Иногда виноват был кто-то один из них, иногда оба. Бывало, конечно, что нашкодил еще кто-нибудь — но тогда идейным вдохновителем скорее всего была Дита. Вот указку к столу, помнится, приклеил Алзей. Как выяснилось — в надежде на благосклонный взгляд курсанта Сивейн.

Дита Сивейн, голубоглазое ангелоподобное создание — тоненькая фигурка, миловидное личико, белокурые кудряшки — была мечтой доброй половины курсантов мужеска пола. Другая половина по извечной мальчишеской традиции просто презирала девчонок, делая исключения для тех, кто "свой парень". Алзей вот по Дите вздыхал. А Роу — нет. Роу с ней дружил и хулиганил.

Майор прошелся перед 12-й группой, стоявшей по стойке "смирно" на летном поле.

— Итак, перед вами ваншипы, и сегодня мы попробуем оторваться от земли. К полетам не допускаются Горони, Тайберт и Роу. — Как вскинулся! А чего еще он мог ожидать после того взрыва в химической лаборатории? Что поделаешь, если единственный кнут, которого опасается этот мальчик, — запрет на полеты? — Не допущенные отправляются в мастерскую перебирать двигатели. Остальные — за мной.

Трое недопущенных поплелись в сторону мастерской.

— Ну и подумаешь, — сказал Стефен Горони. — Все равно я пойду служить под начало к дяде в артиллерию. Нужны мне эти спортивные игрушки. Баловство одно.

— Сегодня игрушки, а завтра истребители, — отозвался Давид Тайберт. — Черт, как обидно, что я завалил контрольную. Я ж думаю руками. Я бы наверняка отлично справился с машиной, а из-за тригонометрии изволь ползать по земле.

Роу молчал, глядя под ноги.

— Не расстраивайся, — Тайберт поравнялся с ним и пошел рядом. — В следующий раз ты полетишь. А вот я, пока не разберусь с тригонометрией, могу и не мечтать о полете.

— Я не расстраиваюсь, — Алекс поднял голову и посмотрел в небо, где неуклюже кружил учебный ваншип, разболтанный десятками неумелых курсантских рук. — Я полечу, не сегодня, так завтра. Пойдем лучше копаться в железе. Если хочешь летать, надо уметь и машину чинить, верно?

И, помолчав немного:

— Тайберт, если хочешь, я помогу тебе с тригонометрией. Там только въехать надо, а так — не сложно совсем.

Майор ходил по кабинету, разворачиваясь на каблуках то у окна, то у стены под портретом императора. У стены при этом взвизгивала половица. Мерные шаги, взвизг, мерные шаги, взвизг… Курсант Роу стоял, вытянувшись, и смотрел прямо перед собой — на застекленный шкаф с книгами. "Аэродинамика" Лейца, "Основы физики для студентов инженерных специальностей" Канни, "История Гильдии" Зейделя — в десяти томах, неужели кто-то это прочел? — и пожелтевшие корешки собрания сочинений Мюнтера.