Герцог Клим (СИ)

Будущее… Каково оно — будущее? Не мое конкретно — оно достаточно предсказуемо — а будущее всего того социума который мы гордо именуем Человечеством и который я еще могу себе позволить именовать с большой буквы. Многие из тех, кто всерьез задумываются об этом, в своих прогнозах оставляют мало места для оптимизма. И как это не горько признавать, но они во многом правы. Скажем процентов этак на шестьдесят. Однако в основу цикла произведений, который я назвал «Заснеженные звезды» по имени главного героя звездолетчика Клима Снегова[1], я положил как раз оставшиеся сорок процентов.

Итак: разум таки победил безумие. К началу двадцать второго века центростремительные тенденции внутри человеческого сообщества приобрели необратимый характер. Началось масштабное освоение планет Солнечной системы. К началу двадцать третьего века уже объединенное Человечество благодаря открытию особых частиц, которые были названы «гиперонами»[2], получило возможность перемещаться в пространстве со скоростью намного превышающую скорость света. Началось освоение дальнего космоса. К началу двадцать четвертого века Человечество почти по всем направлениям вышло на границы своих владений, повстречав на них собратьев по разуму. Именно в этот время я и поместил героев «Заснеженных звезд».

Коротко о языке произведения. Я отдаю себе отчет в том, что триста лет спустя наши далекие потомки будут говорить и думать на совершенно другом языке и оперировать совершенно другими мерами и понятиями, но читать-то мои опусы будут все-таки мои современники. Ради них я иду, — нет, не на допущение — если хотите, на перевод слов чувств и мыслей людей двадцать четвертого века и их собратьев по разуму на язык понятный современному русскоязычному читателю. С уважением. Фома Борей.

Капитан «Золотой стражи» обермаг граф Властмил уже готовился пройти в амфитеатр, дабы занять отведенное ему место, когда его негромко окликнули. Повернувшись на голос, граф вопросительно посмотрел на молодого человека в форме лейтенанта «Серой стражи», который, почтительно поклонившись, произнес:

— Его светлость приглашает вас в свою ложу.

Такое приглашение было равносильно приказу, поэтому граф без колебаний последовал за провожатым.

В ложе было темно. Но для обермага это не было помехой. Граф уверено шагнул вперед и остановился за спиной единственного обитателя ложи.

— Приветствую вас, милорд!

Глава «Серой стражи», архимаг, герцог Серкар, не оборачиваясь, произнес:

— И я рад слышать тебя, дорогой племянник! Но прежде, чем я тебя увижу, сделай одолжение, пройди в примыкающую к ложе комнату и смени свои яркие доспехи на что-нибудь менее отсвечивающее, потом возвращайся и занимай место рядом со мной.

Граф поклонился светлейшей спине и проследовал по указанному адресу. Еще до того, как он оказался в маленькой комнате, Властмил уже знал, что он там увидит. И не ошибся. На низеньком столике лежала форма капитана «Серой стражи». Скромная по сравнению с роскошной формой имперского гвардейца, серая одежда являлась атрибутом высшего доверия и высшей власти в Империи Пяти Лучей. Кандидатом в члены «Серой стражи» мог стать любой житель Империи. Но о том, что прошел отбор, он узнавал только тогда, когда ему (или ей) предлагалось надеть форму мышиного цвета. Поскольку попасть в число избранных было очень сложно, постольку и случаев отказа от высокой чести практически не было. Вот и граф, ничтоже сумяшесь, избавился от помпезной формы и надел скромный костюм «Хранителя последнего рубежа». Когда он, спустя некоторое время, опустился в кресло, стоящее рядом с креслом «Серого лорда», тот одобрительно заметил:

— Так гораздо лучше! Не подобает носителям высшего доверия выделяться на фоне менее преуспевших имперских подданных.

Граф склонил голову в знак полного согласия со словами своего дяди по материнской линии, а теперь еще и высшего начальника, и обратил свой взор в зал, где все уже было готово к началу главного имперского торжества: церемонии «Объявления воли Оракула».