Где золотые яблоки растут

Он был третьим мальчиком, родившимся на Марсе. Ему было двенадцать лет, и почти всю свою жизнь он провел в кабине танкера. Звали мальчика Билл. Папу Билла звали Билли Таунсенд. Билли Таунсенд был дальнобойщиком. Он летал по всему Марсу от депо «Север» до депо «Юг» — доставлял лед с полюсов. Билл всегда летал с ним — с тех пор, как его, завернутого в шерстяное одеяльце, пристегивали к креслу, и по сей день, когда он, притулившись на корточках в дальнем углу кабины с гейм-буком на коленях, игнорировал настырные попытки отца завязать веселый разговор.

Деваться Биллу было некуда. Танкер оставался его единственным домом. Папа называл танкер «Красотка Эвелина».

Насколько Билл знал, его мама умерла. Этот ответ, один из многих, которые давал ему папа, казался самым правдоподобным; на Марсе было от чего умереть — холод, и сушь, и дожди из гравия, и воздуха совсем мало. Но с той же вероятностью, судя по тому, что папа еще говорил, мама могла вернуться на Землю. Так или иначе, Билл старался о ней не думать.

Такая жизнь ему не то чтобы нравилась. По большей части она была или скучной — долгие-долгие перегоны к депо, когда на мониторах не видно ничего, кроме бесконечных миль красных каменистых равнин, — или страшной, когда они попадали в сильные штормы или когда «Красотка Эвелина» вдруг ломалась, а вокруг не было ни одной живой души.

Вот когда они заезжали в Монс Олимпус, становилось немного лучше. В городе на горе было на что посмотреть и чем заняться (хотя папа Билла обычно шел прямиком в таверну «Королева Марса», да там и застревал) — куча ресторанов и магазинов и большая общедоступная база данных, где Билл скачивал в гейм-бук задания по школьной программе. Но больше всего в Монс Олимпусе Биллу нравилось то, что сквозь его купол можно было разглядеть Долгие Акры внизу.

Они казались совсем непохожими на город, и Билл мечтал там жить. Вместо бесконечных холодных красных равнин на Долгих Акрах раскинулись теплые просторы зелени и настоящие водяные каналы, которые тянулись под визиотуннелями на много километров. Билл слышал, будто из космоса они должны были выглядеть как зеленые линии, пересекающие марсианские низины.

На Долгих Акрах жили люди. Там селились семьями и возделывали землю. Это Биллу нравилось.

Больше всего он любил смотреть с горы в сумерки. Тогда в городе только-только начинали зажигать огни, они светились сквозь визиопанели, и на зеленых полях было пусто; тогда Биллу нравилось представлять себе, как семьи — папа, мама и дети — усаживаются ужинать в собственном доме, в одном и том же спокойном месте из года в год. Он представлял себе, как они копят деньги, а не сорят ими направо и налево, стоит им оказаться в городе. Они никогда ничего не забывают, например дни рождения. И никогда не забывают о своих обещаниях.

— Пааа-лучка! — радостно вопил Билли, на полной скорости выбивая удалой ритм по приборной панели. — Эх, погуляем! Хо-хо! Повеселимся на всю катушку, а, дружок?

— Мне нужны носки, — заявил Билл.

— Что угодно, книгочей! Носки, ботинки — да хоть целый магазин!

— Мне нужны только носки, — повторил Билл.

Они находились на последнем отрезке Большой Дороги, летели под мерцающими звездами, а впереди на мониторе занимались яркие огни Монс Олимпуса. Главный купол так и сверкал разноцветными неоновыми вывесками внутри, и даже внешние Трубы были залиты светом от пи-костюмов прохожих. Это было похоже на цирковые купола на Земле, которые Билл видел на картинках. Он выключил гейм-бук, засунул его в передний карман на пи-костюме и тщательно застегнул карман.

— Папа, пора надевать маску, — сказал Билл.

Если Билли не напоминать, он просто набирал побольше воздуху, выскакивал из кабины и мчался к Трубным шлюзам — и пару раз не добегал и падал, но успевал нацепить маску в самый последний момент, а то бы погиб.

— Ага-ага, — отозвался Билли и стал возиться с маской.

Он сумел натянуть ее к тому моменту, когда «Красотка Эвелина» с ревом ворвалась в ангар для танкеров и остановилась под указателем «Разгрузка». Отец с сыном выбрались из кабины и вместе зашагали к Трубе на негнущихся после долгой дороги ногах.

Шагая бок о бок, они действительно были похожи на отца с сыном. Билл унаследовал непокорную шевелюру Билли, которая торчала над его маской, и хотя для уроженца Марса он был невысок, зато рос стройным и поджарым, как Билли. Но стоило им войти в воздушные шлюзы и в саму Трубу и поднять маски, как тут же они стали совсем разные: у Билли было узкое обветренное лицо с густой рыжей бородой и яркие безумные глаза. У Билла глаза темные, и ничего безумного в нем не просматривалось.

— Получка, ах, получка, на уме одни деньжата, — пропел Билли, поднимаясь по склону к конторе грузовых перевозок. —

Бам! Начну с большой тарелки омлета под мясным соусом, а потом возьму два ломтя пудинга, а сверху залакирую лагером «Арес» — эх, хорошо пойдет! А ты что хочешь, малыш-крепыш?