Гайавата

Питер Хэссун, "гордый гражданин США", сидел возле своего лежака в парке и пил дешевый виски, на который честно заработал, разгрузив фургон с овощами для кафе "У Мэнса". Вообще, Мэнс был неплохим парнем, благодаря ему у Питера было где подзаработать немного денег на выпить, а иногда даже закусить. Хотя с закуской получалось не всегда. Последние лет десять у Питера была алкогольная диета[1]. Как он дошел до такой жизни? Об этом могла бы рассказать его биография, если бы кто-нибудь взялся её написать.

Родился он в семье Саймона и Микаэллы Хэссун в 1947 году. Произошло это в городе Нью-Йорк, в округе Онондага. Всё бы хорошо, но он родился в семье индейцев, или, как принято говорить с относительно недавних пор, коренных американцев. Его отец, на момент рождения сына, был безработным, хотя до Второй мировой войны имел продуктовый магазин. Его завербовали в армию, он отслужил на Тихом океане свои три с половиной года и вернулся домой, чтобы увидеть разрушенный магазин и узнать, что из родни никого не осталось, все уехали в резервацию Пайн-Ридж, что располагается в Южной Дакоте. Связано это было с тем, что начали нарастать движения за эмансипацию черных. Реакция властей ударила больно… по всем. Казалось бы, причем здесь индейцы? Не имеет значения, ведь "добрая" неправительственная организация Ку-Клус-Клан[2], разницы между цветными не делает. Именно клановцы сожгли магазин, создали невыносимые условия для индейцев и черных, вынудив их уехать. Выбор у Саймона был не богат, он устроился на работу в порт Нью-Йорка, зарабатывал какие-то деньги и в один прекрасный день познакомился с будущей матерью Питера, Микаэллой Кел. Они некоторое время встречались, затем поженились и в 1947 году, 17 декабря, появился на свет Питер, или Пэйта, как его называла мать.

Рос он в счастливой, но бедной семье. Предпринимательская жилка отца и скопленные деньги, позволили им вновь открыть бизнес, поэтому жизнь начала налаживаться. Саймон был человеком деятельным и умным. Он всегда говорил Питеру о важности образования, тот воспринял бесконечные внушения и учился исключительно на "Отлично". Вообще, Питер отличался о сверстников более высоким уровнем интеллекта и некой житейской сметливостью. Это помогало и в учебе и в жизни.

В 1952 родился брат, Джона. Как показало будущее, парень себе на уме.

Так он и дожил до своего восемнадцатилетия. Получив аттестат с отличием, он продолжил работать в магазине отца, но через два года, в 1967, пришла повестка.

Возможно именно здесь всё пошло наперекосяк. Его завербовали в Армию США. Он четыре месяца провел в учебном центре, где освоил специализацию подрывника, и отправился во Вьетнам. Четвертая пехотная дивизия Армии США дислоцировалась на вьетнамско-камбоджийской границе, где уже несколько лет вела ожесточенные, практически непрерывные бои. Питер долго не мог осознать, в какой глубокой… первое время он был сильно дезориентирован. Бесконечные перестрелки с вьетконгом, смерть, шелестящая по земле своим саваном где-то неподалеку, духота джунглей, ловушки, мины, непрерывные дожди, перманентный страх. Он привык. Некоторые сходили с ума, каждый по своему. Как позже узнал Питер, средний солдат во Вьетнаме проводил 240 дней года в бою. Это слишком много для нормального человека. Ещё его заметило командование, после шрамировавшего его психику боя, у реки с непроизносимым названием. Его определили в подразделение "туннельных крыс"[3] первого батальона четвертой пехотной дивизии, о чём он ещё не один десяток раз пожалел.

Задачей его подразделения была зачистка и подрыв тоннелей, вырытых старательными вьетконговцами. Эти тоннели позволяли им безнаказанно проникать за оборонительные периметры и атаковать с тыла. Питер совершил десятки зачисток в первый год и ещё не меньше сотни в дальнейшем, когда решил остаться на контракт.

С этим связан отдельный пункт его биографии. После демобилизации, он ненадолго вернулся в Штаты. Там он узнал, что умерла мать, а младший брат скрылся в Канаде, чтобы избежать призыва. Он его понимал как никто другой.

Через три месяца он решил завербоваться на контракт. Деваться было некуда, работы даже для обычных граждан не было, куда уж "убийце и насильнику бедных вьетнамцев". Так он продолжил свою службу. Его снова взяли в "тоннельные крысы", но теперь за вылазки платили просто неприличные, по меркам простых солдат, деньги. Каждый убитый в тоннеле вьетконг пополнял его счет, каждый взорванный тоннель, каждый обнаруженный склад. Пусть начала пробиваться седина, пусть нервы были на пределе, но он делал эту опасную работу, продолжая ползать и убивать. За два года контракта он получил три пулевых ранения, восемь ножевых, один шрам от саперной лопатки, еще один от деревянного кола в бедро. В итоге, он разорвал контракт, когда на его счету набежало сорок тысяч долларов. Государство своё от него уже получило, да и война пошла на спад, он был больше не нужен.