Гарри Поттер и сила Завхоза

В самом центре почти столичного города N., в дорогом, недавно построенном, медицинском центре, в палате «люкс» лежал старый и больной человек, и думал нехорошие мысли. Был он лыс, низкоросл, и при разговоре почти шептал, чтобы не открывать рот и не показывать отсутствие половины зубов. Кожа на выдающемся вперед брюшке висела складками, местами окрашенными в фиолетово-розовый цвет. Хриплое, прерывистое дыхание сопровождалось бросаемыми вокруг злобными взглядами.

Увы, в палате пациент был один, ибо сам того захотел месяц назад. Тогда Борисову Федору Михайловичу казалось, что тишина и спокойствие палаты — то, что нужно измученному болезнями, но никак не желающему сдаваться, организму. Да, самодовольно иногда думал Федор Михайлович, даже в 79 лет еще крепок! Правда потом начинала болеть пропитая на переговорах и в командировках печень, и хрипеть прокуренные легкие. Выступала с сольной партией язва желудка, подпинывая сбоящее сердце и начинали дрожать от артрита пальцы. Федор Михайловича крутило и швыряло, а крепкий организм никак не желал сдаваться.

Поэтому месяц назад, к немалой радости многочисленных родственников, старичок приехал в центр «Здоровье», оплатив сразу год лечения. Собственно, именно эта оплата и была причиной нехороших мыслей. Всю свою жизнь Федор посвятил деньгам, деньгам и еще раз деньгам. Спекуляции, сомнительные сделки, продажи и перепродажи, почти открытые хищения государственного имущества, откаты, сделки, тройная бухгалтерия и прочие финансовые дела, от которых у обычного человека начинается зевота, а у Федора начиналось радостное возбуждение.

И вот он выбросил целую кучу столь тщательно собираемых малюток-денег, чтобы убедиться, что ему ничем не могут помочь!

— Понастроили всякой херни из стекла, лучше бы врачей нормальных набрали!! — заорал Федор. — Да и врачи ваши полное говно!!

— Федор Михайлович, что-то случилось? — заглянула ласковая и заботливая медсестра Аня.

— Домой хочу!! Верните мои деньги, ироды!!

— Ну что вы, Федор Михайлович, что вы, ведь курс лечения еще не закончен, — терпеливо начала увещевать его медсестра. — Вот увидите, еще два месяца и вам станет значительно легче.

— В гробу!! — заорал Федор Михайлович. — В гробу я вас всех видал!! Позови главного врача! Верните мои деньги! Врача! Умираю, ироды вы окаянные!

Медсестра мазнула взглядом по монитору, на который выводился суммирующий итог от целого комплекса приборов поддержки жизнеобеспечения. Палата не зря проходила по классу «люкс», и теперь медсестра сразу увидела, что у пациента все в норме. Насколько оно вообще может быть в норме у желчного старикашки, с почти полностью изношенным организмом.

— Конечно, Федор Михайлович, сейчас позову самого главного врача, — заверила Аня, и щелкнула пультом. — Вон, передачу пока посмотрите, новости там, финансовые котировки, биржи.

— Арх, — просипел Борисов, но все же немного успокоился от привычных слов.

Медсестра ушла, неплотно притворив дверь.

— Понабрали коров с вот такими дойками, лучше бы на размер мозгов смотрели! — проворчал Борисов вслед медсестре, но затем все же начал смотреть телевизор.

И ничего страшного не случилось бы, не проходи мимо Барсик. Котейка, затейливого серо-черного окраса, был всеобщим больничным любимцем, которого постоянно гладили и подкармливали, как персонал, так и пациенты. В результате получилось шесть килограмм отборно наглой котятины, затаившей обиду на Федора Михайловича. Во-первых, злой Борисов дал пинка Барсику, и неважно, что промазал из-за больных коленей. Коты не прощают любых пинков, даже неудачных. И, во-вторых, неделю назад Федор Михайлович нагло зажал кусок ветчины и не поделился с Барсиком.

Такого было прощать нельзя, и теперь котэ вышел на тропу войны.

Вскочив на верхнюю панель приборов, Барсик выгнул спину и зашипел на старичка. Федор Михайлович не остался в долгу и захрипел в ответ:

— Пшел прочь, блохастая скотина!

Это стало последней каплей, и Барсик, задрав лапу, помочился прямо на приборы. Искры, вспышки, и приборы отключились. Организм Федора, оставшийся без поддержки, моментально капитулировал, и Борисов ощутил, что задыхается и вообще скоро отъедет «в Могилевскую губернию».

— Барсик, — захрипел старик, — гад ты хвостатый!

— Не будешь в следующий раз ветчину зажимать! — ответил ему Барсик.