Гарпии, грифоны и грифоницы

Мой взор скользил по главному залу гнездовья бракосочетания в поисках подходящей невесты и сердце обливались кровью. Как же странны, а порою и страшны порождения запретной, межвидовой любви!

С виду наполовину орлы, наполовину львы – грифоны создания обычно вполне себе гармоничные. Грифоницы же и вовсе зачастую являются настоящими красавицам. Вполне себе достойными украшать небеса волшебного мира Эрии. Легко поверить, что такими грифонов создал местный демиург в качестве разумного венца своего творения с соизволения Предвечного Творца. Гарпии – это живые порождения запретной, роковой любви попаданцев с Земли к грифоницам Эрии. Любви, приправленной изрядной толикой магии Хаоса, что делает невозможное возможном. Только вот Хаос – это сила пусть и ни злая, но и ни добрая. Хаос, как огонь согревающий осмотрительных и опаляющий при неосторожном использовании. Вправе ли творения замахиваться на то, что есть удел творцов?

– Я достаточно хороша для тебя? – задала мне вопрос одна дама с головой хищной птицы на человеческих плечах. При виде моего затруднительного положения. Она могла бы показаться даже красивой, если бы не пугающе хищный взор её орлиных глаз. Даже серые крылья за спиной, исполненные неброской красоты, не спасали положения. Я содрогнулся при мысли, что она станет моей женой.

Вроде бы я должен выбирать себе невесту как мужчина. Однако с первой минуты стала ясно, что любая из здешних хищниц с лёгкостью преодолеет возражения такого тюфяка, как я. Да и осмелюсь ли я возражать?

Раньше я считал себя не тюфяком, а героем. Раньше… Ещё прежде моего попадания в волшебный мир Эрия война с драконами – похождениями Тьмы превратилась в охоту на их выродившихся потомков, которых прозвали вивернами. Да и в охоте на виверн я себя плохо показал. Если бы не моя старшая напарница грифоница – Габриэлла. Я был бы просто убит и съеден на своей первой охоте. Зато я оставил глупые мысли насчёт Габриэллы как женщины. Грифоница не для меня. Хотя летать на ней, конечно, куда приятнее, чем на самолёте. От неё исходит живое тепло, а мягкие перья опушки на крыльях моей напарницы было так приятно перебирать руками. Может быть и с этой орлиноголовой гарпией с серыми крыльями у меня что-то выйдет?

Орлиноголовая гарпия ушла, дразняще хлопнув крыльями у меня перед носом на прощание. Похоже ей не понравились моя нерешительность. Да и остальные гарпии больше смахивающие на львиц и орлиц, чем на человеческих женщин, покинули залу выбора к моему немало облегчению. Значит одиночество… Одиночество… Может всё же, стоит потом подбить клинья к какой-нибудь грифонице из числа любительниц экзотики?

Впрочем, одна из гарпий всё же осталась и сейчас вышла из-за увитой прихотливой резьбой каменной колонны этого малопонятного гнездовья бракосочетаний. На минуту мне даже показалось, что перед мной человеческая женщина весьма аристократичного вида. Зал плохо освящён слегка чадящими факелами, а ещё я недавно разбил свои последние очки. Однако вот она подошла поближе. И стало ясно, что на человекоподобной гарпии не платье, а перья. Её собственные перья растущие на птичий манер. Да и голову украшает не только весьма своеобразный головной убор, но и парочка вросших в голову крылышек. Какая экзотическая красотка!

Подошедшая холодно посмотрела на меня и всё же её холодность человеческая. Нет той особенно пугающий на лицах отчасти человеческих женщин нечеловеческой хищности.

– Я гарпия, леди Изольда из клана Одинокой горы. Ты, человек согласен стать моим… мужем? – произнесла Изольда вроде бы исключительно властно, но с каким-то внутренним надрывом, почти что со скрытой мольбой в её прежде таком звонком голосе.

– Я человек… дворянин… Франсуа Лисий из рода Лисиных… согласен взять тебя в жёны дорогая леди Изольда, – мой голос дважды… трижды дрогнул. Отец трусливо сбежал из России во Францию во время российской СВО на руинах фашистской Украины. Уже в Париже папаша попал из огня да в полымя. Его вследствие тоски по русским берёзкам, а может просто в силу слабости характера, погубили дорогое вино и марочный коньяк. Точнее они послужили спусковым крючком, вызвавшим со временем настоящую алкогольную зависимость. Под конец папаша хлестал виски и водку, гробя остатки здоровья, укорачивая саму жизнь…

Впрочем, отец всё же успел перед своей бессловесной смертью дать мне жизнь. Мать этническая француженка вроде бы из обедневшего дворянского рода. Только вот она также утверждала, что в нашем роду и эльфы есть. Хотя попал же я как-то сюда после активизации матерью старинного амулета уже на её смертном одре. Бедная мамочка, её так подкосила жалкая смерть папаши!

До сих пор помню этот удивительный свет, прерывистое сверкание старинного талисмана. Помню и прощальную улыбку матери на её к тому времени уже бескровных, холодеющих губах. До сих пор во снах перед глазами стоит её прощальная улыбка.