Гамма-южная

Начало Звездной Экспансии сопровождалось крупными политическими изменениями на Земле. Установление на непродолжительный срок неороялистского режима во Франции — наглядный пример тенденции к внезапному регрессу (от которого, впрочем, никогда не была избавлена человеческая история), придающей историческому процессу нерегулярный характер, мешающий научному анализу и благоприятствующий появлению легенд. База Гамма-южная, разрушение которой послужило сигналом к восстанию, поднявшему на вершину власти Жана Бомона де Сере, была центром внепланетной акклиматизации. Сооруженная в Средиземном море, она предназначалась для тренировок первых кандидатов, для заселения планет с повышенной силой тяжести. По-видимому, она была разрушена только потому, что являлась символом европейского могущества в эту эпоху. Президент Малер также погиб на базе в ходе операции. Нельзя не отметить, что средства, примененные для уничтожения базы, оказались важнее, чем сам факт ее разрушения. Их использование было первым случаем активного вмешательства в политику биофизиков и генетиков, которые позднее стали играть решающую роль в звездных сражениях…

Гамма-южная исчезла. Первые самолеты, пролетевшие над местом ее расположения, засекли лишь скопление обломков, выброшенных волнами на берег. Автоматические баржи «Европейских рыбных промыслов» прекратили работу через три часа после взрыва и попытались уйти в открытое море, но вооруженные катера нового режима догнали их через несколько километров и заставили вернуться в порт.

Испано-португальский флот развернул свои корабли в Лионском заливе в боевой порядок и готов был вмешаться в любой момент. Но последний очаг сопротивления уже пал в Марселе, и на следующий день Жан Бомон де Серв провел свою первую пресс-конференцию. Он беседовал с журналистами в специально оборудованном помещении правительственной резиденции, к которому с помощью двенадцати телеканалов были подключены тщательно отобранные представители прессы.

— В политическом успехе, как и вообще в любом успехе, всегда содержится определенная доля удачи, — сказал Жан Бомон де Серв. — Когда у тебя четко определенные намерения и полная уверенность в конечной цели, достаточно подстеречь этот миг удачи, который рано или поздно мелькнет перед тобой. Тогда остается только действовать.

— В какой степени удача повлияла на успех вашей революции? — спросил журналист, изображение которого виднелось на верхнем правом экране (в действительности он в это время находился в телестудии, расположенной в подвале).

Худощавое лицо похожего на мрачную птицу Бомона сморщилось в удовлетворенной улыбке, но его черные глаза внимательно изучали задавшего вопрос. В помещение через широкие окна вливались лучи майского солнца и городской шум.

— Я могу оценить долю удачи примерно в шестьдесят процентов, — сказал новый правитель Франции. — Если революция победила, то только потому, что с самого начала мы совершили акт правосудия, казнив Малера и большую часть его клики, когда все они находились на церемонии торжественного открытия базы Гамма-южная. Сам факт разрушения этой базы также оказал сильнейшее воздействие на оппозицию. Представьте себе, господа, что база была окружена цепью оборонительных сооружений, слывшей непреодолимой…

Широкое окно позади Бомона внезапно потемнело, и на темном его фоне появилась карта части Средиземного моря, расположенной между материком и Корсикой. По карте скользнула красная стрелка, застывшая на месте расположения погибшей базы.