Галактика 1993 № 5-6

С тех пор как обезьяна слезла с дерева и нарекла себя человеком, она постоянно и суетливо что-нибудь да производит. И добывает себе этим хлеб насущный.

Производить можно все, а вот делать, не всякое. Впрочем, Павлу Петровичу Костомарову не случалось вникать в подобные тонкости. Он был производителем особого рода – делал себе подобных. О чем и гласила реклама кооператива «Малыш».

«Всем, желающим стать матерью.

Милые девушки и дорогие женщины!

Если ваши мужья бесплодны (или вы вообще не имеете таковых) – не отчаивайтесь. Кооператив „Малыш“ – это то, что вам нужно! Свои услуги предлагает высококвалифицированный специалист интимной сферы. Успех гарантируется на 99.9 процента!»

Председателю кооператива «Малыш» недавно стукнуло тридцать пить. Он был высок, строен, хорошо сложен, к тому же некогда он, П. П. Костомаров, занимался культуризмом и имел фигуру «а-ля Шварценеггер». Раньше Павел Петрович служил инженером. Хорошо еще, что умственный труд не оставил морщин на его невысоком, но чистом лбу, а то бы производитель мог показаться клиенткам старообразным Но пока Костомаров выглядел прекрасно.

Нехорошая наша жизнь, в которой подгнивают слабые моральные устои серых личностей – вот что вынудило Костомарова решиться на столь тяжкий труд. Зарплату он получал на заводе небольшую, жена зарабатывала еще меньше. Вот и думай, как одеть, обуть, накормить детей! А их двое – растут в условиях нынешнего дефицита… Вот и пришлось Костомаровым открывать собственное дело.

Оказалось, что в большом городе работы навалом. И идут бедолаги к производителю тоже ведь не от хорошей жизни. Впрочем от истощения кооператора спасает четкий регламент: две клиентки в день, два выходных в неделю. Цена услуги при теперешней дороговизне мизер – всего-то сто пятьдесят «деревянных».

И вот в один из солнечных майских дней, ровно в восемь утра в прихожке трехкомнатной квартиры Костомаровых звякнул звонок. Робко и неуверенно.

«А иные трезвонят так, что хоть святых выноси. – подумал Павел Петрович. – Так… посмотрим, кто же у меня на сей раз?..»

Костомаров раскрыл общую тетрадь, в которой вел предварительную запись, сверился с датой.

«Мария Ивановна Богданова, возраст 24 года, не замужем…» Справка об отсутствии вензаболеваний предъявлена, расписка в том, что не претендует на алименты… так где же она… ага, вот!.. приложена…

Из прихожей донеслись негромкие голоса – жена уже впустила клиентку. Павел Петрович встал, поправил свой белоснежный халат, наброшенный на голое тело (что поделать специфика!) и вышел навстречу гостье.

«Понедельник – день тяжелый!» – вздыхая, подумал он. И предчувствие его не обмануло.

Всем хороша была Мария Ивановна – начиная со стройных крепких ног и кончая невысокой, но распирающей легкую куртку грудью. А вот дальше… Очень сильно обидела эту женщину природа! Дала она ей маленькое скуластое личико с безобразно выпяченной верхней губой и серыми глазками-щелками. И к тому же посадила на ее левую щеку большое родимое пятно.

Перехватив взгляд Костомарова клиентка торопливо сказала:

– Надеюсь, что мой сын будет похож на вас!

Фраза эта была явно заготовлена заранее. Павел Петрович же ответил быстро, экспромтом:

– А дочери дай Бог вашу фигуру!

Ответ был вполне достоин профессионала и поэтому настроение Костомарова несколько улучшилось.

– Проходите! – изысканно вежливо сказал он. – Вот сюда, пожалуйста.

Из дверей кухни выглянула жена кооператора Софья Максимовна, невысокая пухленькая блондинка.

– Машенька! Может быть, приготовить завтрак? Это будет стоить недорого.

– Что вы… нет, нет! Я же ненадолго.

Павел Петрович запер за собой дверь и взглядом показал Маше на вешалку-стойку у изголовья широкой кровати. Она торопливо сбросила свою курточку… белая блузка с рюшками туго натянулась на груди… также быстро расстегнула и снял с себя юбку. Перед Костомаровым предстали: крупные рельефные ягодицы, широкие бедра, полные ноги, круглые колени… темно-красные, с розовой искрой колготки сидели на ней как влитые.

– Вы просто прелесть, Машенька! – искренне сказал Павел Петрович. – А колготы – какая красота… даже жаль, что их придется снять.

Густо алея всем своим некрасивым личиком, Маша отрицательно качнула головой. Подошла к Костомарову, присевшему на край кровати.

– А вы посмотрите… может быть, их снимать не будем?