Галактические приключения

(Дэвид Мейсон)

Дункан? Нет, он не был непосредственно Агентом. Он появился здесь в 2180 году – о, добрых тридцать лет назад по земному времени. Туземцы говорят, что сотни лет, но их жизнь коротка. Судя по тому, как они перерезают друг другу глотки, удивительно, что хоть кто-то из них доживает до того срока, который у них есть.

Я уже был тут, когда Дункан сделал это, – я знал его довольно хорошо, как никто другой. Совершенный дурак. Знакомство с ним было настоящим уроком. Сделай что-нибудь не так, как это сделал Дункан, и с тобой будет кончено.

Глядя на него, вы бы так не подумали. Хорошо сложенный мужчина, ему было около тридцати, когда он попал сюда, умное лицо, хороший собеседник, имел ученую степень – но дурак. Казалось, он ничего не мог сделать правильно. Однажды он сказал мне, что был женат и что они расстались. Он более или менее подразумевал, что его жена устала от мелочей – разбитой посуды, бестактных замечаний, небрежности. Вы бы не подумали, что этого достаточно, чтобы разрушить брак, но вы понятия не имеете, как может все сложиться.

Я тогда работал у него клерком. Клянусь, я делал всю работу. Я должен был. Он не мог ничего сделать, не мог сделать запись и не смог бы ее найти, даже если бы ему каким-то образом удалось ее убрать. Я проводил инвентаризацию Агентов, я вел большую часть торгов с местными вождями, я делал все. Дункан просто слонялся по почте, или слушал пластинки, или писал эти глупые, безнадежные письма своей бывшей жене. Он пытался заставить ее вернуться к нему. Откуда я знаю? Хорошо, как вы думаете, кто работал с подпространственным передатчиком, а также делал все остальное?

Туземцы раздражали меня, потому что они опасны. Ты же знаешь Тарчиков. Они выглядят достаточно по-человечески, за исключением незначительных деталей. Когда речь заходит о женщине Тарчик, я каждый раз упускаю из виду зеленую кожу и заостренные уши. Но они не совсем такие, как мы. У них есть пристрастие к войне и пыткам, которые действительно вызывают отвращение.

Наши предки? О, теперь, правда… ты говоришь совсем как Дункан. Это всегда было его извинением за них. Он сказал, что наши собственные предки тоже были довольно плохими. Конечно, так оно и было, но я не могу представить, чтобы какой-нибудь мой предок вел себя так, как Тарчик ведет себя с захваченным врагом. И у них нет ни малейшего чувства чести. Они скорее нападут на вас из засады, чем будут сражаться в открытую, и они вообще не будут сражаться, если враг сильнее их. Вот почему они никогда не предпринимали никаких серьезных попыток побороть всех землян в их мире. Это и жадность; они получают от нас очень выгодные предложения, и они это знают.

Во всяком случае, я уверен, что никто из моих предков никогда так себя не вел.

Но Дункан всегда был готов простить Тарчику все, что угодно. Раньше это тоже чертовски расстраивало их, потому что они ожидают наказания, когда их поймают на чем-нибудь. Они не понимают нашего нежелания убивать, но они уважают шоковое оружие патрульного, и когда их поймают на краже или на том, что они хватают друг друга за хвосты, они знают, что получат несколько месяцев тюрьмы или, что они ненавидят гораздо больше, публичную порку. Если бы их не наказывали, они бы решили, что это слабость с нашей стороны. Совсем как дети.

Как бы то ни было, там был Дункан, который долго беседовал с Тарчиками, пытаясь научить их какой-то элементарной этике. Естественно, это не возымело никакого эффекта. Они слушали, потому что любят длинные речи, но никогда не действовали в соответствии с тем, что он говорил.

Он часто говорил им, что если бы они перестали кромсать друг друга и вешать ряды хвостов в качестве военных трофеев, их жизнь была бы намного приятнее. Они обычно кивали и аплодировали, но Дункан так и не понял того простого факта, что они думали, что это была шутка. Они не думали, что их жизнь была недостаточно приятной. В конце концов, посмотрите на их ситуацию. У них есть вдоволь еды за которую не надо усердно работать, у них много свободного времени – почему бы им не сократить свое избыточное население? Они не знают другого способа, кроме как убивать, и они поступают так только с вражескими племенами.