Гадовы дети

В давнее время жили-были в городе Петербурге на Литейной улице два брата-близнеца, Васятка да Петька. Сызмальства они росли сиротами, без отца, без матери, и во всём свете у них не было ни единой генетически близкой души. Понятное дело, крепко меж собой дружили. И работать — оба-два, и гулять — оба-два, и плясать, и драться, и вина напиваться — всё у них было пополам. Иначе и нельзя: Петербург — он к своим-то, коренным жителям не сильно ласковый, а уж до пришлых, вроде Васятки с Петькой, и вовсе суровый. Однако нашего человека так просто не возьмёшь, особенно если он вдвоём. Братья вместе подрастали, крепчали, соблазнов не то чтобы сторонились, но держали себя в строгости. Утром вставали, шли на завод, вечером — обратно с завода к себе на Литейную улицу. Щей похлебают, словом-другим перекинутся, лягут по кроватям и до утра спят. Утром всё по новой. Только в воскресенье у них случалось жизненное разнообразие в кабаке, но кто без этого?

Так они и жили, пока однажды ночью не приснился Васятке с Петькой недобрый сон. Один на двоих, наперекор всяческим законам медицины. Снилось им, будто идут по тёмному подземному ходу, а вокруг слышится шипение. В руках у братьев мечи поблескивают, на груди доспехи звякают. Тьма с каждым шагом всё гуще, шипение — всё пакостней, и вдруг открывается перед ними пещера, а в пещере лежит агромадный змей: сам чёрнее камня гагата, хвост узорный, глаза — бирюзовые и словно бы магнетические. Бросились Васятка с Петькой, да и отрубили ему в два удара башку. Аж кровь по стене плеснула. Покатилась змеева голова по полу, глядь — а она вовсе не змеева, обычная человеческая, и рядом вместо змеиного тулова лежит мужеской обезглавленный труп. Братья так и обмерли, а голова открывает глаза и говорит:

— Что же вы натворили, дети! Вы ведь мне сыновья, я — отец ваш!

После этого братья проснулись оба разом. Сели на кроватях, переглянулись, утерли пот со лбов и стали думать, к чему же бывают такие сны. Думали они, старались, да так ничего и не решили, что немудрено, потому как про коллективное бессознательное им никто сроду не объяснял. Наметились уже обратно спать, как вдруг зашуршало что-то под полом, забряцало. Глядят братья: выходит из-под Васяткиной кровати вроде как небольшая мышь. Глаза протёрли — не мышь это вовсе, а воин в таких же доспехах, что были на них во сне. Только махонький, с вершок. И копьё у него в руке с булавку размером.

— Поднимайтесь, — пищит, — вьюноши! Я — гонец из страны Пелангии, Кадмил-копьеносец. Меня послала ваша мать, царица Нестра, чтобы вернуть после долгих исканий в лоно семьи. Встаньте, и в путь!

Васятка с Петькой так от этих речей ошалели, что без единого слова вскочили с кроватей. А Кадмил взмахнул копьецом, и в тот же миг стали братья съёживаться, пока не оказались того же мышиного калибра, что и гонец. Повёл их Кадмил за собой — сквозь подпольную щель, через сточные трубы, сквозь шахты и штольни, пещеры и норы, гномовы подземелья и кобольдовы чертоги — всё дальше и дальше. Долго они шли, пока не прибыли наконец в страну Пелангию. Входят в столицу — тоже Пелангию, для удобства — а им все вокруг радуются, народ за ними толпами ходит и всё норовит розовыми лепестками засыпать. Смахнул Васятка с вихров лепестки и спрашивает Кадмила:

— Чего это они такое участие в нас проявляют?

Кадмил говорит:

— Всем известно, что вы — царские дети, утерянные в младенчестве и вновь обретенные. А ликуют они оттого, что вы уничтожили кровавого тирана, Змея Гамема.

Васятка говорит:

— Так это ж во сне было!

А Петька его в бок пихает и шепчет на ухо:

— Никшни! Мы тут народные герои, так что не замай. То ли еще будет.

И как в воду глядел. Подводит Кадмил братьев ко дворцу, а там из золотых врат выступает благородная дама, и следом за ней — две девчонки попроще, но тоже не конфузятся. Дама протягивает руки и восклицает:

— Радость, вернулись сыны мои, Василест и Пинод! Да не разлучимся мы боле вовек!

Потом как подойдет к Васятке с Петькой, да как притиснет к груди! А девчонки вдруг разревелись, как дуры, и тоже обниматься полезли. И вся людская толпа что-то такое кричит радостное, только Васятке отчего-то неспокойно на душе. Но глядит — Петька уже вовсю треплет по спинам девчонок и даже носом хлюпать начал. Тут и Васятка решил поддаться общему настроению и даму этак осторожненько за талию приобнял. Мало ли, а вдруг всё серьёзно.