Гадкие цыплята

Машина, как назло, сломалась, а в одиннадцать я должен был читать лекцию. Потому пришлось ехать рейсовым автобусом.

Все прошлое лето я провел в лесах; ползал с кинокамерой и магнитофоном по зарослям, снимал и записывал на пленку последнюю оставшуюся на Земле пару белоклювых дятлов. Этот фильм вы можете увидеть теперь в любом местном отделении Одюбоновского общества.

В этом году я планировал что-нибудь столь же запоминающееся для науки, но менее утомительное лично для меня. Может быть, изучение популяции бермудских тайфунников или новозеландской птицы, которая называется пастушок такахе. Месяц (с небольшим) пребывания под теплым (но не горячим) солнцем мне бы совсем не повредил. Опять же и для науки польза…

В дороге я перелистывал книгу Гринвэя «Вымершие и исчезающие птицы планеты». Автобус петлял по фешенебельному району Остина, то и дело останавливаясь, чтобы выпустить мексиканок, негритянок или вьетнамок, работающих на кухнях или в садах владельцев богатых домов.

— Давненько я не видела этих гадких цыплят. — Через проход для пассажиров в мою сторону наклонилась седовласая женщина. Я посмотрел сначала на нес, потом огляделся. Может быть, эта женщина отправлялась за покупками и просто произнесла вслух то, о чем в тот момент думала… Но, вновь взглянув на нее, понял, что слова были адресованы именно мне.

— Когда я была совсем девочкой, по соседству с нами жили люди, которые держали таких вот птиц, — пояснила она и показала пальцем.

Я перевел взгляд на раскрытую книгу. Конечно, мне следовало сказать: «Это невозможно, мадам. Здесь изображена вымершая птица с острова Маврикий. Это, вероятно, самая знаменитая исчезнувшая птица в мире. Может быть, вы спутали ее с какой-нибудь другой редкой птицей, вроде азиатской индейки, павлина или фазана. Извините, мадам, но вы наверняка ошибаетесь».

Мне следовало так сказать…

— О, моя остановка! — спохватилась вдруг женщина и заторопилась к выходу.

Меня зовут Пол Линдберл. Мне двадцать шесть лет. Аспирант Техасского университета, младший преподаватель. Занимаюсь орнитологией. И в этой области мое имя уже достаточно известно. У меня есть, конечно, и свои причуды, и свои недостатки, но я не считаю, что глупость относится к их числу.

Конечно, было глупо с моей стороны догонять эту женщину, когда она поспешила к выходу… Но я все же пошел за ней.

Я влетел в кабинет, подняв со столов вихрь бумаг, и закричал:

— Марта! Марта!

Она выглянула из комнатушки, где хранились учебные пособия.

— Боже, Пол! Что случилось?

— Где Кортни?

— На конференции в Хьюстоне. Ты же знаешь. И ты опоздал на лекцию… Что случилось?

— Выпиши мне скорее денег из факультетского фонда!

— Ты же получил деньги только неделю назад. Если же можешь…

— Это для дела! — В нетерпении я забегал по комнате. — Пойми, Марта! Это и слава, и приключение, и единственный шанс в жизни! Это долгое морское путешествие, которое… Кстати, билет — на самолет! Или до Джексона, штат Миссисипи, или до Мемфиса. Нет, лучше до Джексона. Корешки билетов я привезу! Я буду знаменит! Кортни будет знаменит! Даже ты будешь знаменита! И этот университет получит гору денег! Дай мне лист бумаги. Мне надо написать Кортни записку. Когда улетает ближайший самолет, не знаешь? Ты сможешь договориться с Мэри и Чаком, чтобы они заменили меня на лекциях во вторник и в среду? Бели не случится ничего неожиданного, я постараюсь вернуться к четвергу. Кортни возвращается завтра, да? Я позвоню ему из… ну, в общем, откуда-нибудь позвоню. Кофе у тебя есть?..

Марта смотрела на меня как на сумасшедшего, но быстро заполнила бланк денежной заявки.

— Что я скажу Кемеджиану, когда буду у него это подписывать?

— Марта, крошка, лапушка. Скажи ему, что я помещу его фото в «Сайентифик Америкэн».

— Он его не читает.

— Тогда в «Нейчур».

— Ладно, попробую.

Женщину, за которой я вышел из автобуса, звали Джолин Джимсон, и то, что она мне рассказала, оказалось настолько невероятным, что просто не могло быть выдумкой. Она посвятила меня в такие подробности, которые мог знать только специалист или кто-то, кто сам видел этих птиц. Я узнал от нее имена и еще много всяких мелочей.

Плюс год — 1927.

И место. Север штата Миссисипи.

Я подарил ей свой экземпляр книги Гринвэя, сказав, что позвоню, как только вернусь. Затем я убежал, оставив ее возле дома той дамы, где она дважды в неделю делала уборку. Джолин Джимсон перевалило уже за шестьдесят.

«Чтобы получить представление о том, как выглядит дронт, вообразите себе гренландского тюленя в перьях. Я знаю, это далеко не точное сравнение, но для экономии времени подойдет и оно.