Frog (Кто какого роду)

Василий Купцов

Frog

Кто какого роду...

Зима, как исстари ведется - пора для походов. Любых - ратных ли, торговых, к Богам иль Правду искать - все одно. Ведь по другому нельзя где уж пройти, не говоря о том, чтобы проскакать на конях быстрых, по болотам здешним - а здесь, на бескрайних просторах земель, в этих поросших хвойными лесами местах - нет другого пути, как зимой. Подмерзают болота и болотца, становятся проходимыми реки. Да что там проходимыми - замерзнет речка - вот тебе и дорога удобная, только скачи, да жизни радуйся. А холод? Что холод... Верный конь, меховая одежда, сала запас, ну, и кровь, само собой, в жилах к морозам стойкая - чего ж еще надобно?!

Двое всадников - пожилой человек и совсем еще парнишка - одеты во все теплое. И шапки, и полушубки - отовсюду торчал теплый мех, рыжий да бурый. Даже красные сапожки - и те в меху! Здоровые, сильные кони, котомки, явно не пустующие - вроде, соблазнительная добыча, как для диких зверей, так и для лихих людей. Но вот мечи железные, да луки у седел притороченные, да шрамы боевые, как у старшего, так и у младого - все это как-то отбивало охоту пробовать!

- А отчего Виев Лог называют дурным местом? - спросил Млад.

- Запомни, княжич, если что в этом мире имя Вия получает, то не зазря! - отозвался Иггельд.

У четырнадцатилетнего Младояра давно прошла пора, когда он ловил каждое слов наставников с открытым ртом, да и возраст, когда каждому слову старшего хочется противопоставить свое слово - тоже подходил к концу. Еще немного - и княжич станет таким юным, безбородым - но взрослым человеком. Взрослым не по росту да силе, не по опыту иль усам - нет, просто и он, и другие почуют - вот равный среди равных!

- Это и так понятно, Игг, ты скажи, почему место дурное?

- Всякое там случается, неприятности разные...

- Да, слышал я, один оратай сидел, сидел, да вдруг сам собой и загорелся, - Младу самому стало немножко страшно от собственного рассказа, - прямо средь бела дня! На глазах других мужей. И дети видели...

- Потушили? - спросил наставник.

- Нет, так и сгорел весь... - понизив голос, молвил княжич, - Одежда почти целой осталась, а сам - сгорел.

Изнутри! Как так может быть?

- Много странного да непонятного в мире нашем, - парнишке казалось, что пожилой лекарь-волхв размышляет вслух, - вот молния в человека бьет, понятно, что редко кто выживает, еще бы с силою такой небесной управиться... Но вот отчего подметки у сапог тогда отлетают?

- Отлетают подметки? - подивился княжич.

- Считай, всегда! - Иггельд знал толк в таких делах, его, лучшего лекаря, часто звали к пораженным молниями небесными, а от природы наблюдательным он слыл, умел все примечать, да запоминать...

В эту зиму похода дружины не предвиделось. И в гости никого не ждали. Все здоровы... Вот князь и отпустил младшего сына с лекарем-волхвом, наставником Младояра, съездить недалече, поискать чего-то такого, что только им и надобно.

Странный уродился у князя младшенький - то за свитками портки протирает, то в места заколдованные вдруг устремится. Все храмы да святилища облазил, всех ведунов лесных княжества Крутенского наперечет знал! Что ж - раз такой уродился, как говорят - "соль земли" - стало быть, такова судьба. Потому и не стал перечить Дидомысл просьбе княжича, отпустил погулять, и наставника с ним отправил - хоть Иггельд и лекарь, и волхв, но слыл когда-то воином славным, до сотника дошел, да вот однажды Глас в голове услышал...

- Слушай, Игг, слушай! - настойчиво, но безуспешно пытался привлечь внимание к себе княжич. Ведь тропинка сузилась до-нельзя, кони еле продирались сквозь молодой ельник, гуськом, само собой. А Иггельд, задумавшись, далеко опередил княжича.

Паренек зря понукал жеребца - лишь колкие иголки больнее хлестали его по лицу.

Наконец, тропа стала вновь широкой, послушный жеребчик Младояра вмиг нагнал коня наставника, пошел с ним вровень, голова к голове, и разговор между старым и малым возобновился. Копыта ступали по снегу бесшумно, мягко, ничто не мешало течению беседы.

- А что, Игг, можно такого человека, который сам собою загорелся, потушить?

- Само собой, если Слово знать!

- А ты такое Слово знаешь?

- Ну, для такого раза - не знаю, а просто Слово - огонь утихомирить знаю!

- Научишь?

- Напомни ночью, пред костром...

- А вот если Слово, что огонь усмиряет, перед таким беднягою, ну - что сам загорелся, ну, перед ним молвить - погаснет? - не унимался княжич.

- Интересно испробовать, - произнес Иггельд, - я бы попробовал. Хотя, говорят, в Дурном Месте и Слово силу теряет.

- И что делать?

- Как что - пробовать! - пожал плечами наставник.

- Я понял! - воскликнул подросток, - Надо все пробовать!

- Именно.

- Везде побывать, все увидеть, все испробовать! - глазенки княжича так и горели.

- Это и есть счастье, на то и дана жизнь человечья, - кивнул Иггельд.

- А вот и хуторок! - закричал княжич, завидев вынырнувшие на их пути избенки.