Фрилансер. Абсолютный хищник

Июль 2449 г., коронная территория Суринам, космодром Марони — Новый Амстердам.

Посадочные модули шли ровно, вели их хорошие пилоты. Автоматика в этом месте уже отключилась — сама посадка произошла километрах в пятистах от берега над Атлантикой, и к космодрому они подлетают на ручном управлении. Правильно, нечего садиться из космоса прямо на плавучий город — не для того его тут строили, вбухав триллионы империалов, чтобы несколько потерявших управление посудин, стоящих сущие центаво, разгромили его при потере контроля управления. По периметру космодрома, конечно, и вдоль побережья, стоят зенитные пушки для таких случаев, но во-первых они не всегда успевают среагировать просто потому, что активирующий их человек не всегда успевает вовремя сообразить, что это окончательная авария, что выровняться посудины уже не смогут, а во-вторых, он, Фернандо, конкретно в этот модуль не даст стрелять в при любых раскладах, даже если тот будет падать в центр самой дорогой стартовой площадки.

Ибо на нём на Землю спускалась его сестра.

Пускай сестра не особо обласканная и почитаемая семьёй, но от этого крови отца в её жилах меньше, чем у него, не стало. А семья — это главное, важнее всего, какие бы отношения внутри оной семьи ни были. Да и лично он Цветочку всегда благоволил, в пику матери и другим братьям. Защищал, когда мог. И, наверное, только с ним одним из всей императорской семьи она ныне способна разговаривать без язв, криков и ненависти за каждым словом и жестом.

Гортензия возвращалась домой нежданно. Просто так, без предупреждения. Без согласования и уведомления. И это было странно. Ибо он нашёл ей дело и считал, что хорошо сестрёнку контролирует, знает о ней всё. С одной стороны ей эта работа ничего не стоила, как и семье, и Империи. С другой она должна была держаться подальше от Каракаса, где ей много кто не рад, где гарантировать её безопасность не может сам он, наследник престола. Она как бы улетела добровольно, и находится при деле, служит Империи и никому не мозолит глаза; знай, живи и радуйся, развлекайся в венерианской Альфе, в этой всемирной столице разврата, развлечений и удовольствий человечества, да пиши ежемесячные отчёты для него, ибо ЭТУ работу курировал лично он. Синекура а не жизнь! Только ноги дома не показывай! Красивое решение…

…Но Гортензия возвращалась. Плевав на его кураторство и работу на службу имперской безопасности, к которой как бы относилась. Плевав на то, что её тут могут ждать, и обратно она может не вернуться. Плевав на всё. И он не видел причины.

— Ваше высочество, до приземления пять минут, — доложил сотрудник космодрома, а они находились хоть и на вышке в Новом Амстердаме, но всё же на территории Марони, вышка — часть инфраструктуры космодрома. — Сядут на двенадцатую площадку. Это бокс, отдельный плавучий остров. Какие будут дальнейшие приказания?

— Пусть пересаживаются и летят сюда, — кивнул он, отходя от невесёлых мыслей. — Подайте к причалу мой гиперкатер и везите к нам. Но не всех: только мою сестру и группу-один её охраны. Остальные подождут в боксе.

Гортензия не просто прилетела домой. С собой на Землю она притащила три взвода ангелов, воительниц и телохранительниц тётушки Леи, которые прилетели, естественно, с собственным оружием. Трогать их на орбите он запретил, ибо если бы не запретил, был бы международный скандал. Но здесь, на своей территории, с сестрёнкой поговорит очень обстоятельно.

— Привет, Фернандо! — Гор прыгнула ему на шею, обнимая. Радость и искренность переполняли её, она действительно была счастлива его видеть. — Привет, братишка! Не скучал?

— По тебе не соскучишься! — выдавил он и высвободил её из объятий. Гор держалась молодцом, но было видно, что после пониженной гравитации и кориолиса стоит на ногах неуверенно. — Пошли, всё расскажешь.

— А…

— А девочки твои тут подождут. Ты дома и в безопасности. — Он взял её под руку и потащил к ожидающей машине кортежа.

Дивный тропический бар с видом на океан, пляж и лес, окаймляющий бухту. Медвежий уголок Южной Америки, где пока ещё сохранилась красота первозданной природы. Солёный морской воздух, пропитанный йодом. Лёгкий вечерний бриз, ласкающий кожу. Бледную кожу девочки, похожей на саму смерть — с ультрафиолетом на Венере беда, а Гор вышла вся в маму, белокожая. Прям коренная европейка! Сестрёнка сидела, ела блюда из местных морепродуктов и получала удовольствие от житейских радостей, недоступных инопланетянам. Наконец, когда насытилась, взяла коктейль, потянула его из трубочки и откинулась на спинку высокого соломенного топчана, он задал главные вопросы.

— Гор, ЗАЧЕМ и ПОЧЕМУ?

Сестрёнка довольно нахмурилась, расплылась в улыбке, и коротко, но ёмко, ответила: