Франт 4

— Откройте, Мистер Соулман! Умоляю, скорее! Они близко! Мистеру Соурэману, вата… — и еще «пулеметная очередь» на то ли Японском, то ли Гоблинском, трудно разобрать, воспоследовавшая за вполне понятными мне первыми словами, раздававшимися из-за двери под грохот ударов кулаками, а то и ногами.

Надо же, Английский! Это что ж получается, я на Земле? И что там за девчонка ко мне ломится? — успел я подумать, прежде чем ловко вскочил с несвежей, продавленной и скрипучей кровати всеми своими килограммами так ста пятьюдесятью, как минимум. На этот раз честными килограммами, а не как у поджарого Герда, и олицетворенными в данный момент обильными наплывами жира на невысоком, пожилом теле, упрятанными под растянутую, заношенную и даже дырявую майку с линялыми семейками. Всё это мало того что дурно пахло, так еще и изрядно заляпано. И похоже, не только едой. Мда.

Расторопность я решил проявить, дабы оказавшись у двери и после почти полу секундного изучения конструкции как хлипкого замка, так и проржавевшей цепочки на ней, поспешить открыть данную смешную преграду и впустить наконец очевидно нуждающуюся в помощи обладательницу столь мимимишного голоска.

— Кам ин, — пригладив свои жидкие волосенки на лысоватой голове, с жутким акцентом, но гостеприимно… прохрипел я своим прокуренным голосом, обдавая все пространство впереди себя жутким перегаром и какими-то особо ядреными азиатскими специями, на фоне которых чесночный выхлоп был бы подобен сирени.

Из-за двери меня «поприветствовали» обильные брызги крови и летящая в мой объемный живот голова с частью торса… хм, красивой азиатки с широко в ужасе открытыми глазами, пока всё что ниже её восьмого ребра покачнувшись опадало мне под ноги, вызывая тем самым, бурное негодование. Ну а как иначе-то? В кои-то веки повстречал красивую азиатку, а тут такое… нецелевое использование(сплюнув).

Девчонка была… была(со вздохом) с виду лет семнадцати. Хотя кто их знает этих дальневосточных хитрюг, которые и до старости могут умело маскироваться под молодежь. Что удивительно, именно красива, пусть и экзотической красотой, а не как свойственно некоторым из её соплеменниц, лишь мила и… юноподобна, так сказать. И это, заметьте, без всяческих современных ухищрений, как из… да хоть того же богомерзкого Ток-Тика. Лицо черноволосой, черноглазой невысокой крастоки с высокими скулами и миндалевидными очами было положенного цвета, который совпадал с прочими её частями тела. То есть вполне себе желтокожая, уж простите за мою прямоту, не содержащую ни презрения ни еще каких-либо расистких посылов, а лишь констатацию факта. Она была диво как хороша от природы, органична и естественна, а не как эти, отталкивающие своей ненатуральностью, подклеенные скотчем и накладками для «острых» мордашки и носа, это если на пластику еще не «натанцевали» или в родителях кто-то европеоидный не отметился, с ненатурально выбеленной кожей, дабы поверху было возможно намалевать что-то привлекательное, от природы луноликие, а после применения воистину прям театрального грима, и это в самом лайт варианте, в итоге ставшие эдакими «фарфоровыми куколками», при взгляде на которых возникает если не эффект Глубокой Долины, то определенно отторжение столь чуждой эстетики, если конечно подобное слово тут применимо. Так вот, нежданная гостья была совершенно не такой.

Почему я решил, что искавшая спасения девушка не претерпела вышеперечисленных мероприятий со своей внешностью? Ну так, висящая на вешалке перед входной дверью моя необъятная серая костюмная двойка фасона 40-50-ых, с её завышенной талией и архаичного вида подтяжками, да при коротком смешном галстуке, я уж не говорю о шляпе тех же времен, а также приличной такой длины юбка школьной «матроски» располовиненной девчонки — всё это как бы намекает, что Интернета тут пока еще нет, а из косметики в ходу лишь пудра, тушь, помада и чё-то там еще.

Короче, эта красивая азиатка, так скоропостижно скончавшись, вызвала у меня бурю негодования и заставила выплеснуть его на следом летящую мне в рожу… эм, какую-то волосатую ебаку, что в ореоле своей развивающейся смолянистой пакли на башке и с хищно протянутыми ко мне довольно уродливыми когтистыми, некогда женскими руками, стремительно сближалась с моей жирной тушей. При всём при этом еще и кровожадно ухмыляясь своей огромной, растянутой будто резиновая пастью, усеянной частоколом акульих зубов. «Звонок» отдыхает.

— Аниме, какое-то! — раздраженно буркнул я, под «тилиньк» Системы стряхивая черную кровь с Резвого, которым успел пресечь все нездоровые поползновения, ну или попрыгновения этой вот любительницы разделять красивых девочек напополам.