Французская политическая элита периода Революции XVIII века о России

ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК

А. А. Митрофанов

РОССПЭН

Москва

2020

УДК 94(44)"17" ББК 63.3(4Фра) М67

Исследование подготовлено при финансовой поддержке

Российского научного фонда, проект № 18-18-00226

Рецензенты: доктор исторических наук А. В. Гладышев, доктор исторических наук Н. П. Таньшина

Митрофанов А. А.

М67 Французская политическая элита периода Революции XVIII века о России / А. А. Митрофанов. - М.: Политическая энциклопедия, 2020. - 247 с. - (Мир Французской революции).

ISBN 978-5-8243-2393-1

1789 г. стал водоразделом в политической истории Европы. Но и в период революционных бурь французы уделяли большое внимание возраставшему значению России.

Как представляли себе политики и памфлетисты эпохи Французской революции далекую «северную державу»? Почему приобрела популярность концепция угрозы балансу сил в Европе, исходящей именно со стороны Российской империи? Как были связаны французские стереотипы века Просвещения о России с революционным национализмом? Ответы на эти и другие вопросы предлагает читателям автор книги.

Монография посвящена формированию представлений о Российской империи во Франции в период Революции XVIII в. В центре внимания автора - трактовка темы экспансии России в Европе, просвещенного деспотизма, стереотипы о российском обществе, эволюция представлений одного народа о другом на переломе эпох.

УДК 94(44)"17" ББК 63.3(4Фра)

ISBN 978-5-8243-2393-1

© Митрофанов А. А., 2020 © Политическая энциклопедия, 2020 

Эпоха революционных потрясений во Франции связана со множеством новых явлений в политической культуре Нового времени. Одним из них является формирование политической нации в самой Франции, и данный процесс был переплетен с другими изменениями в общественном сознании, готовившимися на протяжении десятилетий. Другим важнейшим процессом стало и формирование образов «других» обществ, в Век Просвещения находившихся за воображаемыми пределами «цивилизованной» Европы, а в период Революции 1789-1799 гг. оказавшихся еще и на другой стороне в военном и политическом противостоянии Франции с ее противниками. Наилучшим примером такого географически и культурно отдаленного от Франции, в разных смыслах слова «другого» общества в течение длительного времени оставалась Российская империя. Хронологические рамки исследования охватывают период Французской революции с 1789 г. и до брюмерианского переворота 1799 г. На этот отрезок времени приходится ряд важнейших событий в истории русско-французских связей: ухудшение, а затем и разрыв дипломатических отношений между Россией и революционной Францией, обусловленные развитием ситуации как внутри Франции, так и на международной арене, вступление России во Вторую антифранцузскую коалицию, военное противоборство двух стран в ходе Итальянского и Швейцарского походов Суворова. Все эти события послужили этапами в эволюции представлений французов о России.

В литературе конца XVIII в. где безраздельно доминировала франкофония, особую роль имели тексты именно на французском языке. Франкоязычные просветители и их главные критики в своих произведениях и дискуссиях вели немало политико-философских споров о России, путях ее развития, перспективах, значении ее успехов и неуспехов для просвещенного мира[1]. И главным вопросом, вокруг которого строили свои рассуждения о России многочисленные авторы, оставался вопрос о том, способно ли государство, управляемое автократически или деспотически, пройти череду сложных преобразований, реформ, проводимых монархами, чтобы успешно преодолеть отсталость во всех сферах, общественных и частных, чтобы результат преобразований был устойчивым, независимым от фигуры того или иного правителя. В известном смысле правы те историки, которые полагают, что Россия на протяжении большей части XVIII в. для философов и литераторов служила неким гигантским опытным полем для реализации их многочисленных идей и проектов, научных, политических, финансовых, а порой и просто авантюрных. Но Революция внесла немыслимые ранее коррективы в этот долгий процесс.