Fortunatim

Возьмите с полки энциклопедию, раскройте её на литере «Д» и вы сможете узнать всё о Дьюлá, народе, который еще в 14 веке расселялся небольшими группами вдоль торговых путей западной Африки на территории нынешних Кот-д’Ивуара и Буркина — Фасо. Узнаете вы и о том, что Дьюла, в основной своей массе, мусульмане–сунниты. В Буркина — Фасо они в большинстве своем горожане, купцы и ремесленники, а в Кот-д’Ивуаре заняты земледелием: выращивают рис, просо, батат и арахис. Мужчины Дьюла часто заняты ткачеством, ювелирным делом или же работают в кузницах, а женщины мастерят глиняные горшки. Без сомнения, почерпнете вы и иную полезную и интереснейшую во всех отношениях информацию, однако вряд ли сумеете отыскать на страницах книг хоть малейшее упоминание о Ниитýбе — деревне, расположенной примерно в семидесяти километрах к северу от города Нуна, на самой границе с Мали.

В Ниитубе тоже живут Дьюла. Мужчины носят традиционные широкие штаны и рубахи, женщины ходят в длинных цветных юбках и повязывают на головы платки. Они пасут скот и выращивают сорго. Здесь практикуется полигиния[2]. Вопреки общей тенденции, жители Ниитубе не исповедуют ислама, а являются приверженцами местного языческого культа, во главе которого стоит деревенский шаман. Они никогда ни с кем не воевали.

Вот, пожалуй, и всё, что известно об обитателях этой деревни.

В настоящее время мир знает только о трех европейцах, которым удалось посетить это поселение. В действительности же их было четверо. Двое из них, французские этнологи, братья Жан и Филипп Л’Аваль. Именно им мы обязаны всеми знаниями о Ниитубе, которыми обладаем к настоящему времени. К сожалению, этим ученым так и не удалось создать сколько–нибудь достойного труда про Дьюла — обитателей этой деревни, они лишь вскользь упомянули о них в своих «Записках о Западной Африке», прочли несколько лекций, да написали одну статью в научно популярной периодике. Поэтому, описывая жизнь этого воистину затерянного мира, проще всего будет обратиться к дневникам самих исследователей, опубликованным уже после их смерти.

Следует помнить, что начало этой истории дала одна из тех древних легенд, которыми так богато местное народное творчество. Свято веря в то, что им удалось сделать открытие, соперничающее по своей значимости, по крайней мере, с триумфом Шлимана[3], Жан и Филипп начали выступать с нашумевшими тогда по всему миру лекциями. Пыл, с которым они уверяли мировую научную элиту в существовании Ниитубе, сыграл с ними впоследствии злую шутку. Экстравагантность их теорий, а также утверждение того факта, что им самим довелось добраться до мифического поселения, во многом и стали причиной безвременного ухода из жизни этих выдающихся людей. Впрочем, лучше будет предоставить слово им самим. Возьмем для примера выжимки из нескольких первых строк путевого дневника Жана Л’Аваля:

«…С тех пор как мы с Филиппом услышали «Легенду о потерянной мудрости», нам не терпелось попасть в Ниитубе. Не знаю почему, но история о поглощенном безжалостным харматтаном[4]караване, увлекла меня, как увлекали в годы юности книги Верна. Как соблазнительно было представлять себе жителей этой во многом мифической, затерянной где–то в африканской саванне деревни, которые однажды наткнулись в бескрайней пустыне на бесценные рукописи и стали обладателями всей мудрости мира.

… Каково же было наше удивление, когда Луис сказал, что был там вместе со своим отцом примерно семь лет назад…»

Наверное, нельзя верить всему тому, что написано так же, как нельзя верить всему тому, что сказано. Но как бы мы не относились к Жану и Филиппу Л’Аваль, как бы не отказывались верить в те чудеса, о которых они поведали в своих дневниках, трудно представить себе, что столь одержимые жаждой открытий люди не попытались отыскать того, что их манило больше всех богатств на свете.

Но, вернемся к записям исследователей, отрывки из которых, для удобства повествования, будут чередоваться.