Флот решает всё (СИ)

Annotation

Большая война заставила историю свернуть из прежней колеи, и немалую роль сыграли в этом трое друзей, выпускников Морского Корпуса. Бои на Балтике, в Средиземном море уже отгремели, каждый из них пошёл дальше своим путём. Но - до мира и спокойствия пока очень далеко.

На этот раз события развиваются в стороне от прежних театров военных действий, в Африке, на берегах Абиссинии, где "вольный атаман" Ашинов затевает невиданную авантюру, основав казачье поселение Новая Москва.

Но не всем эта затея по душе - союзная Франция не слишком довольна тем, что Россия укрепляется на африканских берегах, и готова помешать этому. К тому же, есть, кому подтолкнуть назревающие события - вынырнувший из тумана забвения опальный британский шпион Ричард Бёртон снова возьмётся за старое в попытке вернуть расположение своих коллег по тайной войне. И противостоять ему снова придётся двоим из троицы лихих гардемаринов. Потому что кое-что в этом мире остаётся неизменным: флот, как и раньше, решает всё!

Мониторы-4. «Флот решает всё»

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «Мы едем, едем, едем в далекие края…» I

II

III

IV

V

VI

ЧАСТЬ ВТОРАЯ «В желтой жаркой Африке…» I

II

III

IV

V

VI

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Пушки Сагалло. I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

ЭПИЛОГ — 1

ЭПИЛОГ — 2

Мониторы-4. «Флот решает всё»

ПРОЛОГ

Море было жёлтым — как жёлтая тоска, заполнявшая безраздельно душу капитана второго ранга Пьера-Жоржа Ледьюка. И невозможно понять отчего оно сделалось таким — то ли от того, что в море отражается вечно жёлтое небо, то ли наоборот, воды, Тонкинского залива, куда выносят ил и глину вечно мутные аннамские реки, речки и речушки, сами отбрасывают на облака этот болезненный отсвет. Да капитан-лейтенант особо и не пытался найти ответ. Он просто ненавидел это море, этот залив, весь Индокитай — ненавидел искренне, страстно, как может ненавидеть только уроженец Средиземноморского побережья, чьё детство прошло в рыбачьем городке где-то между Ниццей и Марселем.

Но — никуда не денешься, такова она, доля военного моряка. После того, как в сражении при Кайенне, состоявшемся три с половиной года назад, корабль, на котором тогда ещё лейтенант Пьер-Жорж Ледьюк состоял в должности старшего артиллерийского офицера, флагманский броненосец адмирала Кубрэ «Кольбер» был потоплен таранным ударом британского «Беллерофона», карьера Ледьюка выписала резкий поворот. Вместе с новым званием он получил свой корабль — вот этот самый деревянный колониальный крейсер второго ранга «Вольта». С ним он и отправился К берегам Индокитая — и ладно бы ещё во Французскую Кохинхину, в столице которой, Сайгоне, есть европейский, выстроенный в колониальном стиле квартал, и где белый человек может почувствовать себя… человеком. Так нет же — «Вотльту» послали в самую что ни на есть проклятую дыру, в Тонкинский залив, и теперь бороздит эти осточертевшие воды выполняя приказ: патрулировать побережье на участке от устья Красной реки — Хонга, как называют её аннамиты –к северо-востоку, до самого Монгкая, что на границе с Китаем. Шестьдесят с лишним морских миль, побережья, изрезанные заросшими речными дельтами, многочисленные острова — немало для их изношенной машины, едва-едва позволяющей развить одиннадцать узлов — да и то, не на дрянном китайском угле, от которого топки забиваются со скоростью прямо-таки неправдоподобной, а проектное давление в котлах, наоборот, не нагнать, как ни старайся…

— Паруса справа по курсу! — крикнул сигнальщик.— –Дистанция — мили две с половиной, под самым берегом!

Капитан вскинул к глазам бинокль. Так и есть, джонка — три мачты, каждая несёт широченный, снабжённый многочисленными прутьями-рейками паруса, украшенные то ли неразборчивыми рисунками, то ли иероглифами.

Что скажете, мичман? — капитан повернулся к стоящему рядом с ним на мостике вахтенному офицеру.

— Судно китайской постройки, несомненно. — бодро отрапортовал тот. — Водоизмещение — на глаз тонн двести-двести пятьдесят, немало по здешним меркам. Идёт гружёным под завязку, курс — зюйд вест, скорость около четырёх узлов. Тяжело нагружен, вот и тащится, как беременная черепаха. Контрабандисты, я полагаю.

Это Ледьюк и сам видел — палуба джонки между сильно задранными носом и кормой прогибалась чуть ли не до самой воды. А значит — в трюмах груз, и груз увесистый.

— Скомандуйте в машину добавить оборотов, мичман. — распорядился Ледьюк. — Идём ловить этих… контрабандистов.