Философский камень (СИ)

Я находился за гранью жизни и смерти. Сердце моё не билось, в мозг не поступал кислород. Однако и смерть не могла меня взять, ведь будучи опытным менталистом даже с остатками своих магических сил, ментального контура и с ужасными ранами я всё равно смог ограничить некоторый участок, взять самое главное и сохранить ментальный образ.

Время шло, силы мои угасали. Одним за другим я отдавал воспоминания, сохранение которых забирало много сил. Первым ушло детство. Тяжёлые времена, когда мне приходилось буквально грызть людям глотки в трущобах, чтобы они не сделали со мной того же. Борьба, выживание, каждый день приходилось лить кровь и пот…

Тогда Кристина меня очень выручала. Дело даже не в её силе, а в том, что она обладала сознанием и мне было с кем поговорить. Да, ей трудно было найти общий язык с ребёнком, возможно в обучении убивать других людей тоже есть нечто странное, но так или иначе она была моим другом и отлично меня понимала.

А вот я понять её так и не смог. Что она чувствовала, о чём думала, были ли у неё мечты кроме кровавых мясорубок масштабом в целые миры? Скорее всего да, но я как-то не слишком интересовался, да и она не особо любила делиться этим. У меня же всегда были другие дела.

И фильтруя нужное от не нужного в своей памяти я с ужасом понимал, что не знаю ни её любимого цвета, ни может быть её любимой формы как оружия. Да, наверное, дело в последнем, я воспринимал её по большей части как оружие, пусть и говорящее. И даже после того, как она получила тело и вместе с ним возможность прочувствовать весь спектр человеческих эмоций… я занимался исцелением своего ментального тела, боевой практикой, бизнесом, сексом с Алёной и порой выпивал с Виктором и Бородачом.

А чем занимался она? Вроде как тренировками и иногда тусовалась со своими новыми друзьями, знакомыми. Кто они были? Какие тренировки? Я особо не расспрашивал, просто воспринимал это как факт, ставя галочку.

Тем временем бездна тьмы начала отступать. Такое уже бывало, однако в этот раз всё проходит иначе. Более мощный наплыв энергии идёт прямо к моему островку самосознания. Кажется, я начинал слышать голоса.

— Увеличьте дозу чистой энергии на двадцать процентов.

— Он и так едва не распадается.

— Не спорь со мной. Просто делай, как я говорю.

— Хорошо.

Холодно, мокро, не холодно, сухо, горячо, приемлемо, тихо, громко. Всё прожитое время сливалось в единый поток сознания. Я умывался страданиями и болью, с меня стекал страх и ужас, я слышал плач и смех. Видел бездну, и она смотрела на меня, а может это просто отражение собственного света.

— Держится?

— Держится

— Увеличивай на десять и замыкай контур.

— Но… выполняю.

Возвращалось понимание времени. «Было» и «стало» заняли свои места. Я переставал смотреть на мир через призму нефизического мира, после чего сделал первый вздох, будто родившись заново.

Лёгкие горели, фантомные боли сводили меня с ума, глаз… глаз у меня не было. Их же расплавил мне Орлов. Или это был Сталин в своём экзоскелете? Но несмотря на мучения, я продолжал бороться. Мне нельзя уйти, только не сейчас.

— Он дышит! Выкачивайте…

— Не сметь! Увеличивайте концентрацию раствора ещё на пятнадцать процентов! Быстрее!

— Женя, но он же и так…

— Состояние нестабильное, мы ещё не закончили.

Разряд, сердце запустилось, сделало удар. Странная жидкость начала гонять по венам гормоны. Сильно досталось нервной системе. Однако чистая энергия эфиром текла по моим артериями, позволяя использовать её как глину для регенерации. Она была податлива и опасна, приятна и токсична, определенно точно необходима.

Внезапно стало намного сложнее и больнее. Гормоны, они начали выделяться, влиять на разум, биохимические процессы свойственные любому человеку. Но тут же в меня ввели препараты, я успокоился, продолжил возвращать разум в тело.

— Мозг восстанавливается? — раздался очень знакомый голос.

— ЭЭГ? — сразу же спросил второй голос, Жени.

— Частота появилась, но она… точности наших приборов не хватает, однако они сильно отличаются от нормы. Появились помехи.

— Продолжайте отслеживать бета и гамма волны. Мне нужно их интенсивность.

Сколько времени прошло? Сколько ещё проходит? Пройдёт? Я то слышал голоса, то снова выпадал из реальности. Но раз за разом я возвращался и чувствовал раствор, ударялся о колбу, чувствовал невероятную боль из-за нескончаемой агонии нервной системы.

Но вдруг жидкость начали скачивать. После меня переложили на стол и загудели генераторы, заработали паровые машины. От меня начали отрезать лишнее, вставлять новое, часть тканей регенерировала, другая мутировала. Я уже перестал понимать, что происходит и концентрировался на стабилизации ментального тела, привязывая его к стабильным частям физического.

— Александр, ты нас слышишь? — снова раздался очень знакомый голос, это говорила Алёна.

Я же лишь захрипел, после чего в моих лёгких снова появилась жидкость, в этот раз не раствор, а кровь.