Феям слова не давали!

Чудеса происходят в том случае, если в них верят. Но ведь главное чудо, всегда, безусловно, ты сам.

Я упрямо тянула за собой чемодан. Чемодан тянуться не хотел, застревая колёсами в неприглядной окружающей действительности.

В переноске попискивал Шустрик. Судя по интонации, тихо матерился. И вот кто его плохому научил? Точно не я!

Чемодан, наконец почувствовал под колёсами ровную асфальтовую дорожку, и покатился веселее. Почти добрались. Вот уже и подъезд видно. А на лавочке у подъезда с царственным видом восседают несколько бабулек.

Я натянула на лицо свою самую милую улыбку. Натаха предупреждала: подъездные бабульки — самое страшное в мире зло. С ним невозможно бороться, можно только смириться. И самое главное — не забывать здороваться!

Немного притормозила. Одёрнула миленькое платье в цветочек, прикрывающее колено, закинула за спину косу (Натаха инструктировала, она плохого не посоветует, папенька с маменькой увидев, умилились). Перехватила поудобнее розовую переноску, опять потянула чемодан к подъезду. Поравнявшись с бабушками, улыбалась так, аж щёки свело.

— Здравствуйте! -

И глазки так сразу вниз, и к подъезду, к подъезду. Потихоньку прикрыв за собой дверь, услышала: — Какая милая девушка. Вежливая. Это она, кажется, теперь будет жить в двадцать шестой квартире? Бедняжка! Точно она! Степановна говорила, а та всё знает! -

Уф! Кажется, пронесло. Я сделала всё по Наташкиной инструкции. Подруга учила — не понравишься подъездным бабулькам, наживёшь врагов на свою голову. А мне врагов не надо! Я только самостоятельную жизнь начинаю!

Натаха была для меня заслуженным экспертом. Ведь она уже два месяца самостоятельно жила в городе. Совершенно одна! Вот и меня подбила.

Она уже несколько месяцев пилила меня на счёт самостоятельности, выпытывая, куда я подамся после обучения. А куда я могла податься в нашем небольшом городке? Пошла бы работать в чайную лавку родителей. Травяные чаи и сборы у меня отличные получались. Вот только это скука смертная. Я ведь ничего кроме нашего городка в жизни и не видела. Родители всю жизнь оберегали меня, как могли. За что их постоянно ругала бабуля.

Моя бабуля, своя в доску, и за любой кипишь, кроме голодовки, как она сама образно выражается. Именно бабушка поддержала мою идею мир посмотреть. Она и денег мне дала на приобретение городского жилья. Сумма небольшая, но мы с Наташкой засели за комп, и нашли отличный вариант.

Квартира продавалась срочно и за смешную сумму. Сначала думали развалюха какая, но при осмотре оказалась, неплохая такая двухкомнатная квартира продавалась вместе с почти новой мебелью. Даже ремонт сделан. Натаха сказала — надо брать! И мы взяли.

Продавцы сами спешно оформляли документы, и радовались как дети, передавая нам ключи в кабинете нотариуса. Странные они. Когда я спросила, не хотят ли они что нибудь забрать из их прежнего жилья, они замахали руками, говоря, что им ничего не нужно, и спешно скрылись за дверью, прижимая к груди пакет с деньгами, оставляя нас наедине с пожилым дядечкой-нотариусом, оформлявшем купчую.

Получив документы и ключи, я поехала домой, собирать вещи. А Наташка отправилась на работу. Договорились встретиться завтра утром, и устроить новоселье. Мне велено было накрыть стол, остальное подруга брала на себя.

Кабинка лифта с шипеньем открыла передо мной свои двери. Я втащила чемодан внутрь, нажав цифру два. Можно было бы конечно подняться по лестнице, всего то второй этаж, но рука тянувшая чемодан уже подрагивала от напряжения. Таксист, который привёз меня сюда, не смог подъехать ближе к дому, так как коммунальщики опять раскопали улицу, вот только закопать не спешили. И что они ищут там под землёй? Клад что ли?

Пришлось тащить чемодан через перерытый вдоль и поперёк двор. При этом одна рука у меня была занята переноской с Шустриком, и чемодан приходилось тянуть другой рукой. Ничего, маячившая впереди самостоятельная жизнь придала мне сил, и вот я стою перед дверью с цифрой 26. Покопавшись, достала ключи из висевшей через плечо сумке. Дверь отворилась легко, даже не скрипнула. Затянула многострадальный чемодан в прихожую и там его и оставила. Сама, сбросив с ног розовые балетки, прошагала в гостиную. Плюхнулась на диван. Уф, устала. В переноске нетерпеливо завозился Шустрик. Пришлось выпустить.

Питомец выбрался на диван и сердито фыркнул, вращая глазами.

— Ну не могла я тебя раньше выпустить. Как ты думаешь, отреагировал бы народ на нежно голубого хомяка с розовыми крылышками? Зато у тебя теперь целая квартира в распоряжении. -

Шустрик ещё раз недовольно фыркнул, деловито осмотрелся, подошёл к краю дивана, и раскрыв крылышки, перелетел на пол. Там он словно колобок засеменил в сторону кухни. Пошёл территорию осваивать, и конечно безошибочно выбрал, по его мнению, самое главное помещение в доме. Кухня всегда была его самым излюбленным местом. Как все хомяки, он любил что нибудь погрызть и ещё спрятать про запас. И с этой его привычкой бороться было бесполезно. Я пробовала, поверьте!