Феям слова не давали

Чудеса происходят в том случае, если в них верят.

Но ведь главное чудо, всегда, безусловно, ты сам.

Я упрямо тянула за собой чемодан. Чемодан тянуться не хотел, застревая колёсами в неприглядной окружающей действительности.

В переноске попискивал Шустрик. Судя по интонации, тихо матерился. И вот кто его плохому научил? Точно не я!

Чемодан, наконец, почувствовал под колёсами ровную асфальтовую дорожку, и покатился веселее. Почти добрались. Вот уже и подъезд видно. А на лавочке у подъезда с царственным видом восседают несколько бабулек.

Я натянула на лицо свою самую милую улыбку. Натаха предупреждала: подъездные бабульки – самое страшное в мире зло. С ним невозможно бороться, можно только смириться. И самое главное – не забывать здороваться!

Немного притормозила. Одёрнула миленькое платье в цветочек, прикрывающее колено, закинула за спину косу (Натаха инструктировала, она плохого не посоветует, папенька с маменькой увидев, умилились бы). Перехватила поудобнее розовую переноску, опять потянула чемодан к подъезду. Поравнявшись с бабушками, улыбалась так, аж щёки свело.

– Здравствуйте!

И глазки так сразу вниз, и к подъезду, к подъезду. Потихоньку прикрыв за собой дверь, услышала:

– Какая милая девушка. Вежливая. Это она, кажется, теперь будет жить в двадцать шестой квартире? Бедняжка! Точно она! Степановна говорила, а та всё знает!

Уф! Кажется, пронесло. Я сделала всё по Наташкиной инструкции. Подруга учила – не понравишься подъездным бабулькам, наживёшь врагов на свою голову. А мне врагов не надо! Я только самостоятельную жизнь начинаю!

Натаха была для меня заслуженным экспертом. Ведь она уже два месяца самостоятельно жила в городе. Совершенно одна! Вот и меня подбила.

Она несколько месяцев пилила меня на счёт самостоятельности, выпытывая, куда я подамся после обучения. А куда я могла податься в нашем небольшом городке? Пошла бы работать в чайную лавку родителей. Травяные чаи и сборы у меня отличные получались. Вот только это скука смертная. Я ведь ничего кроме нашего городка в жизни и не видела. Родители всю жизнь оберегали меня, как могли. За что их постоянно ругала бабуля.

Моя бабуля, своя в доску, и за любой кипишь, кроме голодовки, как она сама образно выражается. Именно бабушка поддержала мою идею мир посмотреть. Она и денег мне дала на приобретение городского жилья. Сумма небольшая, но мы с Наташкой засели за комп, и нашли отличный вариант.

Квартира продавалась срочно и за смешную сумму. Сначала думали развалюха какая, но при осмотре оказалась, неплохая такая двухкомнатная квартира продавалась вместе с почти новой мебелью. Даже ремонт сделан. Натаха сказала – надо брать! И мы взяли.

Продавцы сами спешно оформляли документы, и радовались как дети, передавая нам ключи прямо в кабинете нотариуса. Странные они. Когда я спросила, не хотят ли они что-нибудь забрать из их прежнего жилья, они замахали руками, говоря, что им ничего не нужно, и спешно скрылись за дверью, прижимая к груди пакет с деньгами, оставляя нас наедине с пожилым дядечкой-нотариусом, оформлявшим купчую.

Получив документы и ключи, я поехала домой, собирать вещи. А Наташка отправилась на работу. Договорились встретиться завтра утром, и устроить новоселье. Мне велено было накрыть стол, остальное подруга брала на себя.

Кабинка лифта с шипеньем открыла передо мной свои двери. Я втащила чемодан внутрь, нажав цифру два. Можно было бы конечно подняться по лестнице, всего- то второй этаж, но рука тянувшая чемодан уже подрагивала от напряжения. Таксист, который привёз меня сюда, не смог подъехать ближе к дому, так как коммунальщики опять раскопали улицу, вот только закопать не спешили.

И что они ищут там под землёй? Клад что ли?

Пришлось тащить чемодан через перерытый вдоль и поперёк двор. При этом одна рука у меня была занята переноской с Шустриком, и чемодан приходилось тянуть другой рукой. Ничего, маячившая впереди самостоятельная жизнь придала мне сил, и вот я стою перед дверью с цифрой 26. Покопавшись, достала ключи из висевшей через плечо сумке. Дверь отворилась легко, даже не скрипнула. Затянула многострадальный чемодан в прихожую и там его и оставила. Сама, сбросив с ног розовые балетки, прошагала в гостиную. Плюхнулась на диван. Уф, устала. В переноске нетерпеливо завозился Шустрик. Пришлось выпустить.

Питомец выбрался на диван и сердито фыркнул, вращая глазами.

– Ну не могла я тебя раньше выпустить. Как ты думаешь, отреагировал бы народ на нежно голубого хомяка с розовыми крылышками? Зато у тебя теперь целая квартира в распоряжении.

Шустрик ещё раз недовольно фыркнул, деловито осмотрелся, подошёл к краю дивана и, раскрыв крылышки, перелетел на пол. Там он словно колобок засеменил в сторону кухни. Пошёл территорию осваивать и, конечно, безошибочно выбрал, по его мнению, самое главное помещение в доме. Кухня всегда была его самым излюбленным местом. Как все хомяки, он любил что-нибудь погрызть и ещё спрятать про запас. И с этой его привычкой бороться было бесполезно. Я пробовала, поверьте!