FERA. Апокалипсис: пособие по выживанию

– Вы ждали этого! Вы хотели это! Поехали! – с пафосом орал толстяк-распорядитель с манежа цирковой арены. Зрители поддержали его криками и аплодисментами.

Нынешняя действительность сильно отличалась от той, старой. Сейчас в цирке уже не продавали шарики и дети не фотографировались с обезьянкой, здесь не сверкали софиты и веселые клоуны не лили искусственных слез. Вокруг манежа ярко светились монолиты, подобно каменным когтям замыкая защитную сферу. Местная публика в основном состояла из взрослых мужиков, одетых в потрепанную военную форму. Пили они не газировку, а дешевый самогон. Курили тут же. Многое успело измениться за последние годы. Порядки стали жестче, а нравы грубее.

Изменились мир и миропорядок, но не человеческая суть. Случившийся апокалипсис перекроил быт человека, но был не в силах сломать его природу. Толпа требовала хлеба и зрелищ, и организаторы не собирались их разочаровывать.

– Сегодня наш вечер открывают новички. Встречайте! В левом углу перспективный свежак из пригорода! Мутант! – На манеж вышел парень лет восемнадцати. Несмотря на возраст, он был крупный. Почти детское лицо смотрелось комично при высоком росте и покатых плечах. Пусть фигура еще не потеряла некую юношескую нескладность, но слабаком паренек не выглядел.

– Сегодня нам выпал редкий случай. Парень решил вступить в гвардию. Но, наверное, забыл, что абы кого туда не берут, – потешался конферансье. – Что же, милостью Князя ему дадут шанс. Сегодня новичок покажет нам, как правильно пришельцев окучивать! Шкар!

К краю манежа вывезли клетку с сидящим в ней существом. Оно напоминало человека лишь отчасти, но при этом можно было уверенно сказать, что обладает разумом. Крупная гиеноподобная тварь была лишена растительности на теле, зато имела великолепную гриву, заплетенную в тонкие косицы.

Передние конечности казались более развитыми и больше напоминали руки, чем лапы, – очень крупные когтистые руки. По горбу и частично по правой лапе тянулся причудливый рисунок из шрамов. Ну и, конечно, взгляд. У животного не может быть такого осмысленного и полного злобы взгляда. Черные глаза на вытянутой зубастой морде лучились ненавистью.

– О, смотри, по ходу, это твой братан, правда, Зверь? – прокричал Саня мне в ухо. Снова над прической моей стебется.

– Скорее твой, такой же страшный, – беззлобно ругнулся я в ответ.

– Я красавчик! – безапелляционно заявил Саня.

Уселись мы с ним в первых рядах, чтобы быть ближе к манежу. Судя по косым взглядам, местному бомонду это не понравилось. Места у самого подиума стоили недешево, и купить их было проблематично.

Восседали тут в основном сливки местного общества и их окружение. Покупка мест обошлась мне в два рожка патронов и кучу нервов. Пришлось напрячь одного знакомого барыгу, чтобы он подсуетился. Мне бы не продали даже за три рожка. Поэтому плевать, что кого-то не устраивает наш внешний вид.

Спутать нас с местными было проблематично. Две белые вороны. Мужчины в массе своей носили довоенные костюмы, а женщины – платья. В наше время мало кто мог позволить себе такую беспечность. Практичность и удобство – вот что нынче в моде.

Поэтому наша одежда так выбивалась из общего ансамбля. Костюмы затемненного тактического камуфляжа, щитки, перчатки. А у меня еще и куртка: левый наплечник был изготовлен из медвежьего черепа, а на рукав нашиты амулеты и обереги. Для кого-то это хлам. А для меня все эти колокольчики, черепки, косточки, каменные и металлические пуговицы и статуэтки были очень полезными в профессии инструментами.

Да и физические кондиции у нас другие. Постоянные походы и тренировки вытопили из тел все лишнее. Вон тот же Саня до начала всего этого был задохликом. Не то что полным, но около того, и то сильно изменился.

Теперь рядом со мной сидел молодой мужчина чуть выше среднего роста. Чернявый, правда, на цыгана похож, но это мелочи. Теперь в этом молодом волке уже не узнать того щеголя, что когда-то встретился мне в деревне у деда.

Да я и сам изменился. Стал крепче, что при моих метре восьмидесяти с хвостиком смотрелось внушительно. Прическу я тоже поменял. Аккуратно выбритые виски и французские косички сменились гривой, в которую вплетены все те же амулеты. Можно было бы и по-другому, но так удобней, да и не так легко теперь найти хорошего парикмахера.

В общем, среди местной публики мы выделялись даже сильнее белых воронов. Скорее как два бойцовых пса среди комнатных собачек. И места наши должны были располагаться выше, среди подобных нам вояк. Там початые бутылки переходили из рук в руки. Публика гвалтом и криками требовала прекратить расшаркивание и уже приступить к делу. Люди отдыхали после работы кто как мог.

Там было веселее, и, если бы не дело, мы бы остановились с ними. Лучше уж пить честный самогон с мужиками, чем вино из дорогих бокалов со всякой шушерой. Хотя от него я тоже не откажусь, но после дела.