Феномен СССР: Слово Пацана

Выстрелы уже давно стихли, но в воздухе все еще висели пороховые газы небольшими облаками. Ветра не было и в холодном зимнем воздухе, они нехотя растворялись, наполняя воздух запахом жженой серы. Меня это слабо волновало, а вот то, что часть пуль ушло в сторону, разбив вывеску кафе, из которого я выходил, когда началась стрельба, даже радовало. Теперь, из названия «Восторг», осталось только «торг», остальные буквы рассыпались осколками на плохо почищенный асфальт. Так же пули раскололи стекла на витрине кафе, где праздничной новогодней мишурой были сложены цифры 1996.

Среди этих осколков лежал я, истекая кровью и жадно хватая воздух, наплевав на обилие пороховых газов и и запах жженной серы. Была еще боль, но она меня не так страшила, как тот холод, который стремительно окутывал мое тело, проникая внутрь. Одет я был легко, не по сезону, поскольку не думал, что сегодня задержусь на улице. План на вечер был прост, доехать на машине до кафе, провести небольшую беседу, а затем вернуться домой, где меня уже ждали, чтобы встречать новый год.

Вот на выходе из кафе и возник стрелок, который выпустил весь магазин в меня. Стрелок из него был плохой, да и сам он похоже настолько был перепуган происходящим, что даже и не понял, что большая часть его выстрелов уходит во все стороны, кроме моей. Тем не менее, как минимум три пули достигли своей цели. Одна в ногу, а две в грудь. Может и больше, но в моем полуобморочном состоянии, было сложно провести более подробный осмотр. Пусть теперь с этим разбираются врачи в больнице, ну или в морге патологоанатом, а еще следователь, оперативники, суд…

Сейчас для меня это было не важно. Все что там будет дальше, было не важно. Жить мне, конечно хотелось, умирать я бы не спешил, тем более на грязных и холодных ступеньках кафе «торг». Больше страшил этот холод. Всегда ненавидел холод. С самого детства. Всегда мечтал уехать в теплые страны, туда, где самым холодным днем будет считаться наш обычный летний день. Пытаясь отвлечься от холода, я подумал о том, что будет дальше со стрелком.

А судьба у него не завидная, это точно. Скорее всего, он так же, как и я, не переживет сегодняшний вечер. Даже не так, он точно не переживет сегодняшний вечер. Ведь вокруг меня уже бегали люди, кто-то из них зажимал мои раны, не давая крови убегать из моего тела. А вот стрелка вряд-ли кто-то будет спасать. Ему еще повезет, если просто выстрелят в голову и на этом все для него закончится. Но может случится так, что пулю пожалеют, ведь тогда придется выбрасывать и «грязный ствол», все таки, лишние траты. Да и огнестрельная рана, это всегда кровь и прочие следы, от которых тоже придется избавляться. Тут проще удар по голове, а потом веревка на шею, пока «клиент» не уснет вечным сном.

В последнее время, так часто начали делать. Нет, стрелять не перестали, да и не собираются, я тому отличный пример. Но если есть такая возможность, то предпочитают веревку. Каждую весну, из под снега, всплывают такие «подснежники», наполняя собой окрестные леса и пугая любителей погулять по лесам. Родственникам таких «подснежников» еще везет, поскольку они имеют возможность хотя бы похоронить своих близких. А сколько тех, кто так и числится пропавшим без вести, я даже и не могу сказать. Много их, гораздо больше, чем тех, кого все таки нашли.

Найдут ли моего стрелка? Будет забавно, если мы встретимся с ним на одном кладбище. Хотя, скорее для многих это будет не так забавно, как мне. Мне еще со школы говорили, что у меня черное чувство юмора. Особенно часто говорила мне это моя классная руководительница. Я вспомнил ее, высокая и тощая тетка, в очках с нелепой оправой, с визгливым голосом. Ее вечно заносило в истерики, похоже она считала, что это единственный способ хоть как-то на нас повлиять. Два раза в неделю, она собирала весь наш класс и в течении часа орала, под конец у многих закладывало уши и многие были готовы на все, что она требует, лишь бы она уже заткнулась.

С классной руководительницы мои мысли перетекли на моих одноклассников. Я вспоминал их лица, имена. С кем-то я дружил, с кем-то нет, а кто-то и вовсе был серым пятном, про которое я ничего и не смог бы сказать, если бы меня спросили. Мои мысли утекали все дальше, теперь я вспомнил и саму школу. Странно, но единственное, что я сейчас мог вспомнить, было то, что там всегда было тепло.

Но не так тепло, как было тепло в моей комнате, в той квартире в новостройке, которую получили мои родители много лет назад. И ради которой, наша семья переехала в этот город, в котором и прошла большая часть моей жизни, которая сейчас медленно заканчивалась на ступеньках популярного в городе кафе…

— Дима, вставай, опоздаешь в школу!