Фея придёт под новый год

— Разыскивается за десять тысяч солидов графиня Миэль Слейтер, — прочитал по слогам один из гвардейцев, приклеивая объявление о поимке преступника, и добавил с изумлением: — Такие деньжищи за бабу? Что она могла натворить?

Сон мигом соскочил, и я замерла, вжавшись в стену. Только бы они не заметили меня… только бы не заметили…

Я сидела в каменном тупичке между двух домов и умудрилась задремать, дожидаясь рассвета. Непростительно, Миэль! Ты могла проспать отправление корабля! Или тебя могли поймать, как сонную курицу!

— Ведьма, — произнес второй гвардеец со знанием дела. — Убила мужа и покушалась на самого короля.

Убила мужа… Воспоминания обрушились на меня волной.

Спальня, где графине Слейтер полагалось провести первую брачную ночь… Я сжимаю в руке тяжелый подсвечник и отступаю к двери, глядя на бледное, неподвижное лицо мужа, лежащего в постели, убранной розами и лилиями… Убийца, я — убийца…

Но я не покушалась на короля… Вернее, не думала, что так всё произойдёт…

— Зачем тогда за неё награда? — удивился первый гвардеец, разглаживая объявление. — Прибили бы — и делов. А тут написано, что требуется живой, не сметь причинять увечий.

— Красивая, — лениво протянул второй. — Поэтому. Говорят, была любовницей короля. Найдут, а потом… прибьют. При попытке к бегству.

Гвардейцы захохотали, а я ещё сильнее вжалась в стену, хотя теперь никто не узнал бы во мне блистательную графиню Слейтер. Где платье из кружев, в котором я танцевала на празднике по случаю помолвки? Где свадебный наряд из серебряной парчи?.. Туфельки, которые украшали жемчугом и драгоценными камнями лучшие королевские ювелиры? Сейчас на мне были простая бумазейная юбка и кофта, полосатые чулки и поношенные туфли, а волосы я упрятала под чепец, не позволяя выбиться ни одной прядочке. Чтобы никто не узнал… Никогда, никто…

— На портрете как-то она не очень, — засомневался первый гвардеец. — Точно — красавица?

— Я слышал, она сложена, как богиня, — ответил второй и сплюнул. — И читай, что здесь: «Глаза зелёные, волосы золотистые, кожа — белая». Для женщины большего и не надо.

Хорошо, что ещё не рассвело! И никто не разглядит, какого цвета у меня глаза!.. Но я всё равно опустила край чепца, прикрывая лицо.

— Ну да, — согласился его товарищ. — Вот бы найти её первым.

Посмеиваясь и болтая о ведьме и награде за мою голову, гвардейцы подхватили ведерко с клеем и пошли вверх по улице, в центр города.

Когда их голоса затихли, я выглянула из своего убежища. Небо посветлело и на востоке стало розовым. Скоро рассвет, а на рассвете «Звезда морей» уходит из столичной гавани на север. Туда, где никто не станет искать графину Слейтер — ведьму и беглую преступницу… Которая настолько дорога его величеству, что строго приказано «не причинять увечий».

Только тут я поняла, как продрогла и проголодалась. Я поднялась и запрыгала на месте, чтобы хоть немного согреться. С едой придется повременить — у меня лежала в узелке лепешка, но ее лучше съесть потом, когда я буду на корабле.

С опаской я рассмотрела изображение злодейки графини Слейтер на грязном бумажном листе, криво наклеенном на стену. Совсем не похоже на меня. Срисовывали со свадебного портрета, и даже не забыли изобразить тиару и колье. Наверное, считают, что я буду разгуливать по улицам, увешанная драгоценностями.

Я сорвала объявление и порвала его, разбросав клочки, а потом побежала к пристани.

«Звезда морей» отчаливала на рассвете, и я хотела забраться на корабль в самую последнюю минуту, чтобы уже никто не смог меня остановить.

— Чуть не опоздала, малышка, — проворчал матрос, стоявший у трапа.

Я не ответила, показав ему проездной билет.

— Проходи, — велел он. — Устраивайся, где найдёшь место. К бортам близко не подходи. Если тебя смоет в море, никто и не заметит.

— Благодарю, — прошептала я, ступая на шатающуюся палубу.

Меня сразу замутило, и я поторопилась устроиться рядом с другими пассажирами, запахнув пальто и ещё ниже опустив края чепца.

— Все собрались, капитан! — гаркнул матрос, отвязывая веревки.

Я смотрела, как между кораблем и пристанью увеличивается темная полоса, и убеждала себя, что прежняя жизнь осталась позади. Мне хотелось забыть всё, что связывало меня со столицей, с моим богатым замужеством и… тем, что произошло сразу после свадьбы.

Нет, я не испытывала жалости, вспоминая о муже. Негодяй, какой же негодяй! Я заново пережила тот стыд, и страх, и ужас, когда узнала, для чего нужно было наше венчание. Ни о каких чувствах и речи не было. Миэль — ценный приз, подарок судьбы, а точнее — поросёнок, которого откармливали к Рождеству и которому чесали спинку, чтобы довольно похрюкивал.

Только я не пожелала быть поросенком, поданным к столу под горчичным соусом. Я пожелала быть свободной. И теперь… никто меня не получит.