Фарги Падающая звезда

Будь всесилен как маг, проживи сотни лет,

В тёмной бездне веков не увидят твой свет.

Лишь в легендах порой наши судьбы мерцают.

Стань же искрою счастья средь этих легенд.

Омар Хайям

Этот день был чудесным: тёплым, но не жарким, ясным, однако, далёкое нежное солнце не слепило глаза. Свежий ветер приятно овевал лицо, заставляя мягко развиваться мою длинную широкую юбку из лёгкого шёлка с мелким чёрно-белым рисунком. Ткань при этом тихонько ласкала ноги, заставляя меня изящно ступать по белому пластику посадочной площадки и чувствовать себя чрезвычайно женственной и очаровательной. Многочисленные оборки белой кружевной блузки приятно щекотали руки и грудь, и мне даже не пришло в голову взять из салона катера пакеты с покупками. Такая хрупкая и изнеженная красавица не должна таскать тяжести больше крохотной сумочки, в которую как раз помещаются косметичка и платиновая карта «Галактбанка».

День был чудесный, как и положено быть чудесным дню в раю, а это был именно рай, где изумрудные джунгли подступают к алмазно мерцающей молочной глади Великого Рокнарского Океана, и их разделяет лишь узкая полоска голубого песчаного пляжа. В этом раю не бывает ни холода, ни жары, ни ливней, ни ураганов. Даже линия прибоя всегда на своём месте, и можно не опасаться, что приливы подмоют фундамент твоего дома, стоящего в нескольких метрах от воды. Здесь всё всегда стабильно и приятно настолько, что иногда начинает казаться, что ты уже умер и наверняка был хорошим человеком при жизни, если тебе повезло попасть в столь уютный уголок загробного мира.

Мне тоже иногда так кажется, когда я смотрю на небольшую одноэтажную виллу на берегу, на своего молодого и очаровательного мужа, с лица которого редко сходит мечтательная улыбка, и на нашего кареглазого ангелочка, который чем-то напоминает мне Маленького Принца из прелестной грустной сказки, которую я читала когда-то в далёком детстве на очень далёкой планете. Да, всё это похоже на мечту, но это не рай и не мечта. Это Рокнар, где мы — я и Кристоф отдыхаем от бесконечных приключений, кровавых битв и дальних путешествий. Это наш дом, куда мы возвращаемся после того, как, сделав всё возможное и невозможное, отдав все силы и принеся все жертвы, нам удалось, наконец, выполнить возложенную на нас миссию Добра и победить в очередном поединке со Злом.

Мы обжились здесь. Вместо маленького бунгало мы построили просторный светлый дом. Рядом с самодельным каноэ у новенькой пристани стоит белая парусная яхта — настоящая экзотика для Рокнара. Посадочная площадка, на которой раньше помещался только мой катер, расширилась и теперь на ней поблескивают в мягких лучах Тейли изящная авиетка и уже два скоростных катера. Оба — моя гордость. Один из них полностью построен, а другой перестроен по моим чертежам на одной из лучших верфей космического кораблестроения Земли. Мои проекты даже не потребовали доработки, и были приняты за основу для целой серии космических катеров, выпускаемых теперь на Земле. Те, новые, тоже хороши, но эти — лучшие, лёгкие, стремительные, экономные. Мой «Демон пучин», избавленный от лишних деталей и ещё больше, чем раньше, линиями своего корпуса напоминающий стилет, и гармоничный, хотя и немного авантюрный «Бродяга Баган», которого я заказала специально для Кристофа к третьей годовщине нашей свадьбы, имея при этом, по правде сказать, весьма эгоистичную цель: оградить свой собственный катер от бесконечных посягательств со стороны мужа.

Итак, день был чудесный… Пожалуй, он даже был слишком хорош для того, чтоб оставаться таким до вечера. Я поняла это, когда, войдя с улицы в холл, не услышала радостного визга нашего двухлетнего сына. Его молчание меня всегда настораживает, потому что, если он молчит, то это значит, он чем-то занят. Вчера он с молчаливым и сосредоточенным упорством залезал на спинку дивана, чтоб добраться до отца, который, задумавшись, стоял у окна, глядя на океан. Он залез, потянулся вперёд и, естественно, упал. При этом он успел зацепиться за низ просторной гавайской рубахи Кристофа, повис, как мартышка, и завопил от ужаса. Подхватив его на руки и с трудом придя в себя после такого потрясения, Кристоф полчаса объяснял ему, что так делать нельзя. Алик внимательно слушал его и понятливо кивал, но едва был спущен на пол, как тут же попытался возобновить восхождение, в результате чего все наши диваны и кресла к вечеру лишились спинок до лучших времён, когда любознательное чадо слегка поумнеет или хотя бы будет более ловким, чтоб не расквасить себе нос при падении.