Фантош для оборотня или Игры насмерть!

Марионеткой под властью кукловода,

Безвольной фантошей на потеху народа,

Брожу под небом, да по земле,

Не в силах перечить новой судьбе…

Автор — автор

Врачи отметили изменения в лучшую сторону в моем самочувствии. А еще стала отказываться от уколов и терпела боль сквозь зубы, чтобы свыкнуться с ней.

Она станет моей подругой! Лучшей, пожизненной! Спасибо Демьяну — задатки к мазохизму привил с изощренной "благодетельностью".

Не скажу, что мне полностью восстановили внешность, но теперь прохожие бы не стали оборачиваться, иди я в толпе. Конечно, если вглядываться, видны и шрамы, и рубцы, симметрия нарушена. Но я, по крайней мере, не монстр, каким была сразу же после нападения. Один глаз — благо косметология рулит, — смогли реанимировать посредством нескольких сложнейших операций, и даже зрение вернули, поэтому, глядя в отражение, сама бы не отличила какой был покалечен, а какой — нет.

Голова и волосы… черепную коробку подлатали, по возможности оставляя косметологические швы, но их не избежать — так что, рубцы белели, а волосы едва отросли. Красотка, с очаровательным куцым ежиком.

Тело тоже умело отремонтировали. Правда, хромота осталась, ну и, конечно же, шрамы… Куда теперь без них? Да и не стремилась избавиться. Они обязаны напоминать… Так лучше, отрезвительней для отупевшей богини, что ночами скулила, как плохо без мучителя!

Стала чаще включать телевизор, чтобы быть в курсе дел в мире и стране. Однажды наткнулась на шокирующие новости. Оказывается, Демьян все это время был под арестом. Его обвиняли в убийстве пятерых. Вот только дело развалилось — убитые были задраны зверем, а Демьян, как и погибшие, тоже оказался изрядно потаскан. Единственное отличие — он выжил. Несколько месяцев лечения и реабилитации в частной клинике, и Демьян предстал перед прокурором. Ссылался на кратковременную потерю памяти: в общем, не помнил, как оказался возле леса, с кем встречался, зачем. Кто напал…

Актер… Мда, его адвокаты поработали на славу!

Так что долгие разбирательства закончились для него отлично — в конце концов, Демьяна отпустили за неимением веских доказательств виновности.

Уверена, что это сделал он. Даже знала, кого убил, ведь фотки опознанных мужчин показали на экране — троих отлично помнила. Один — незнакомец, который у магазина пугал, а двое, которых по дороге домой в кафе видела… Пьяные.

Вот только зачем? Они же свояки! И пусть, что игрушку задрали… Она же — пустышка, так… побаловаться. Сломается — другую найдет…

Потом задумалась сильнее. Что-то не сходилось дважды два. Тварь, убивающая своих же… И ведь он уже убивал свояков. Тогда, в деревне, когда ко мне явился. И зачем зверем ко мне примчался, хотя мог на машине или самолете, что гораздо быстрее? Казалось бы, пустяковые вопросы… Их когда-то и озвучить-то боялась, но сейчас. Могла и думала! Если насчет транспорта и способа добраться до фантош — масса версий, да и голова болела каждую анализировать, то по поводу войн тварей мысли укреплялись. Демьян тогда сказал, что таких как они, кто дичает — нужно убивать! Чтобы тень не бросали на всех оборотней. Чтобы не раскрыли их. Почему? Боялись огласки?

Видимо, потому и сейчас это сделал — не ради меня и мести, а ради того, чтобы замести следы.

Мне не было его жаль. Удивительно, почему не воздействовал на разум тварей — так быстрее бы разобрался. Зачем глупая показуха? Надеялся, что увижу? Растрогаюсь?! Бред…

Его не может подобное волновать! Да и, вообще, не желаю о нем думать! Не желаю помнить о тварях! Нужно было попросить мне память стереть… Чуть не скулила от расстройства. Хочу воспоминания о случившемся обнулить. Как же замечательно, наверное, тем, у кого амнезия…

Попыталась выкинуть Демьяна из головы, но, как бы ни хотела свободы, он уже был в моей крови и не желал покидать голову.

Вскоре остро поняла слова Шлемы: посттравматика, самовнушение, слабый человеческий мозг… Так что, да, прочувствовала всю прелесть ломки сознания без кукловода. Нет, совсем не была уверена, что выкарабкаюсь. Мне было не просто сложно, порой казалось невозможно жить своим умом. Ловила себя на том, что сомневалась в каждой мысли, идее, слове, жесте. Где гарантия, что это я думаю, решаю, делаю, а не кукловод?

Могла обманывать кого угодно, но эта тварь — моя персональная слабостью. Моя одержимость! Наркотик, от которого упорно отвыкала, но жуть как боялась вкусить вновь, ведь не была уверена, что смогу отказаться. Хоть раньше и не знала таких привязанностей, но прекрасно отдавала себе отчет, если сорвусь — реабилитацией уже не отвяжусь.