Фактор Дельта

Розоватый свет падал на стены странными горизонтальными полосами. Было какое-то нереальное ощущение, как будто ты открыл глаза под водой и смотришь на небо. Свет переливался и плыл, не фокусируясь, как в таинственном, гипнотическом сне. Даже приглушенные звуки, колыхавшиеся на волнах света, были неясными и далекими, пока из них не сформировалось слово, которое я узнал: «Морган». Я приоткрыл глаза и увидел, что световой узор на белые стены отбрасывали жалюзи, а звуками были голоса, ведущие негромкий серьезный разговор.

Я все понял. Они бы до меня не добрались. Ни полиции, ни важным ведомствам на государственном бюджете, ни частным ищейкам, охочим до вознаграждений, — никому не удалось и близко ко мне подобраться. Невольно помог им этот угнавший машину сопляк, который, удирая от полиции, врезался в витрину и задел при этом меня. А слишком бдительный врач во избежание неясностей взял отпечатки пальцев у пострадавших и передал их в ближайший полицейский участок. Тут-то они меня и сцапали.

Теперь они выясняли, кто будет опекать рейдера[1]Моргана, а рейдер Морган - это я.

Я лежал, слушал и посмеивался про себя, не показывая виду, да и показать было бы сложно, слишком болело лицо. Наблюдая за ними сквозь чуть-чуть приоткрытые веки, я ощущал, как постепенно оживаю. Когда отошла онемевшая рука и почувствовался холодок металла на запястье, я шевельнул рукой: она прикована. «Все предосторожности приняли, — подумал я ехидно, — солидно подстраховались».

В голосе доктора звучало сдержанное раздражение.

— Вы можете обеспечить достаточную охрану этой комнаты, не обязательно приковывать его к кровати, мистер Райс. Это пятый этаж, окна зарешечены, снаружи охрана, а мой пациент не в состоянии двигаться. По крайней мере, пока.

Скука приходит рано к настоящему полицейскому. С цивильными он объясняется спокойно, по-отечески снисходите л ьн о:

— Это не просто пациент, доктор. Это Морган.

— Я знаю, кто он. Не я ли его вам нашел?

— Да. И за это вам будет объявлена благодарность от нашего управления. Насколько я понимаю, речь идет также и о вознаграждении.

— Плевать мне на вознаграждение, мистер Райс. Я требую, чтобы над моим больным не издевались.

— Простите, доктор.

Медицина продолжала наступать.

— Если надо, я смогу вас и заставить…

— Ни в этом случае.

— Именно в этом случае, — многозначительно сказал доктор.

— К чему поднимать волну? — спросил полицейский чин. — Я ведь тоже могу нажать где надо. Послушайте, я еще раз повторяю, этот человек опасен. Это совсем не то что обычный бандит, чье поведение всегда можно просчитать, такой для нас не проблема. Этого человека нельзя отнести ни к одной из известных нам антисоциальных групп, работа с которыми подчиняется логике. Этот тип из другой эпохи. Мы даже не можем его классифицировать по существующим критериям. Вы знаете его прозвище?

Помолчав немного, доктор ответил:

— Рейдер Морган.

— А знаете почему?

— Нет.

— Помните еще одного Моргана?

— Только пирата.

Как родитель, довольный правильным ответом своего отпрыска, Райс заметил удовлетворенно:

— Совершенно верно, доктор. Он тоже пират своего рода. А с пиратами не справиться одними полицейскими силами. Понадобились флоты и армии, чтобы уничтожить их. Это была особая порода людей, рожденных командовать и пользовавшихся безграничным уважением своих подчиненных. Они жили по своим законам и почти превратились в самостоятельное государство, собравшее фантастические богатства и державшее в страхе полмира. — Он помолчал и добавил: — Вот и он такой.

Доктор подошел к окну и приподнял жалюзи.

— Хочу заметить, мистер Райс, что в своем историческом экскурсе вы забыли кое о чем упомянуть.

— О чем же?

— Некоторые из тех, кого вы называете пиратами, были каперами, уполномоченными одним государством грабить другие. Они получали каперские свидетельства от правительств и были в большом почете в своих странах.

Полицейский улыбался. Я не мог видеть его лица, но был уверен, что это так.

— Вот именно, доктор. Вот чего мы опасаемся. Обыкновенный преступник не мог спланировать и осуществить хищение сорока миллионов долларов. Он не выдержал бы всех тех усилий, которые мы приложили, чтобы узнать, где он припрятал такую неимоверную добычу. У него не хватило бы изобретательности бежать из камеры одиночного заключения в особо охраняемой тюрьме и оставаться на свободе в течение трех лет.

Райс откинулся на спинку стула и сказал:

— Допустим, он мог быть капером, доктор. Довелись противнику запустить в нашу страну достаточное количество таких каперов, представляете, каков был бы урон?

«Болван», — так и просилось сорваться с моих губ.

Доктор очень медленно повернулся и подошел ко мне. Я закрыл глаза.

— Это лишь предположение, не так ли? — спросил он.

— В наши дни нам довольно часто приходится опираться на предположения. Вы, вероятно, знакомы с подробностями этого дела?

— Я знаю только из газет. Из вашингтонского монетного двора был отправлен груз в Нью-Йорк, не так ли?