Файл №416-f. Сотворение мира

Специальный агент Дэйл Купер

Планета Земля.

Точное место и время неизвестно…

Девять глубоких старцев сидели прямо на полу и внимательно смотрели на человека, который «путь земной прошел до половины», но, по сравнению с ними, выглядел чуть ли не юношей.

— Все ли готово, младший брат? Срок нашего очередного пребывания здесь подходит к концу, — произнес один из них.

— Я сделал все, что мог, отец, — ответил мужчина. — Разослано более десяти тысяч предложений — всем, кто потенциально хоть как-то мог оказаться отмеченным. Специально организованы три конференции — всемирный съезд уфологов в Тель-Авиве, международный симпозиум представителей нетрадиционной медицины в Иерусалиме и конференция политологов в Хайфе. Последние две уже начались, съезд уфологов откроется послезавтра. Но я боюсь, что никто не явится.

— Почему, младший брат?

— Я доподлинно знаю, что многие из приглашенных далее и не помышляют о поездке куда-либо, занимаясь повседневными делами. Мир сильно изменился с нашего последнего посещения, нынешние люди ценят время, подобно тому, как скупец лелеет мелкие монеты, не в силах расстаться с ними, пока они не потеряют цену. Берегут минуты и теряют века. Перевелись бродячие менестрели, которых манит наш огонь.

— Если явится хотя бы один, кто бы он ни был, значит, у этой планеты есть будущее, — произнес другой старец. — Ты неплохо поработал, младший брат, и тебе не в чем укорять себя.

— Благодарю вас, отец.

Вашингтон, округ Колумбия.

Частный госпиталь имени святого Дрюона

Главный врач больницы расплывался в улыбке, словно встречал тещу-миллионершу, обладающую скверной привычкой раз в неделю вносить изменения в завещание, и столь приторная любезность сразу настораживала.Типичный итальянец — маленький, толстенький, с огромной плешью — он обильно потел, хотя на улице было отнюдь не жарко, и то и дело промакивал пот на лысине роскошным носовым платком. Похоже, батистовым. Заведующий же реанимационным отделением был полной ему противоположностью: высокий, сухощавый и немногословный, он вызывал если не симпатию, то, по крайней мере, уважение.

— Мистика какая-то, — тарахтел главврач, которого Скалли мысленно окрестила «Пупсом», по имени персонажа из диснеевского сериала. — Ничего не могу понять. Я всегда считал, что у бутерброда масло находится сверху, а квадрат гипотенузы равен сумме квадратов ее катетов, но сейчас готов разувериться в этом, право слово… Мы только месяц назад открыли реанимационное отделение — и нате вам, пожалуйста: каждую пятницу ровно в полночь у нас умирает пациент. Хотя, по уверениям врачей, вполне мог бы жить и жить. Право слово, мистика какая-то… Вот к тому корпусу, пожалуйста.

— Скажите, а что раньше размещалось в этом корпусе? — спросил Молдер.

«Пупс» замялся:

— Право слово, это никакого отношения к происходящему не имеет. Хотя имеет самое непосредственное отношение к слухам, которые распространились среди персонала и больных. Осмелюсь даже предположить, что именно эти нездоровые инсинуации вызвали ваше появление в стенах нашего госпиталя.

— Раньше там был морг, — сухо сообщил заведующий реанимационным отделением.

— Да, раньше в том здании размещался морг. И что здесь такого, право слово? Потом для него выстроили более современное здание — оно расположено за главным строением, отсюда его не видно. А старый корпус мы решили переоборудовать в реанимационное отделение. Общий совет больницы, между прочим, решил, — с напором добавил «Пупс», метнув в коллегу недружелюбный взгляд. — Поверьте, в корпусе была произведена перепланировка, полный ремонт, можно сказать — капитальный, закуплено самое современное оборудование, нанят новый, хорошо обученный персонал… А то, что вызвало ваше появление здесь — просто роковое совпадение, и ничего более, право слово…

— Все четверо погибших вполне могли выздороветь, — тем же бесстрастным тоном вставил заведующий.

— Усопших, коллега, усопших! — вскричал главный врач. — Что ж, я отнюдь не препятствую расследованию, право слово, ловите здесь своих призраков!

Все четверо прошли в бывшее помещение морга, переоборудованное в реанимационное отделение, где каждую пятницу в полночь умирал больной — предсмертных криков не слышали ни дежурная медсестра, ни больные в других палатах. Внутри стоял до тошноты знакомый больничный запах. Скалли невольно поморщилась.

Дальняя от поста медсестры палата была под номером «14».

— Да, — сказал главный врач, хотя его никто ни о чем не спрашивал. — Тринадцатого номера у нас нет. Все больные такие суеверные, право слово… Но мы призваны беречь их здоровье и покой — и, как видите, прилагаем для этого все усилия…