Фаэтон со звездой

Передо мной на столе письма, копии документов, фотографии, старая карта Ферганской долины.

Вот удостоверение № 269: «Сим удостоверяю, что золотые часы за № 5199939 с надписью «От ВЧК. т. Ушарову за энергичную работу по раскрытию басмаческого шпионажа» выданы т. Ушарову Николаю Александровичу за его энергичную работу во время раскрытия басмаческой шпионской организации в г. Скобелеве[1] в октябре месяце 1920 года.

Подлинное подписал Полномочный представитель ВЧК на территории Туркестанской республики 1 ноября 1921 года».

А вот фото Николая Александровича Ушарова. На груди орден Боевого Красного Знамени, высшие боевые ордена первой и второй степени Бухарской Советской Республики. Каждый орден — награда за беззаветное мужество, за воинский подвиг, совершенный во имя революции и свободы. Вот выписка из приказа № 103 по Реввоенсовету Советской Республики от 23 июня 1923 года. «Награждается орденом «Красного Знамени» начальник разведывательного отдела штаба войск Бухарской группы Ушаров Николай Александрович за то, что, добровольно участвуя в боях в Западной Бухаре, в ночь с 10 на 11 октября 1922 года у Тикай-Гудука во главе эскадрона, увлекая бойцов личным примером, бросился в атаку и, будучи окружен превосходными силами противника, не растерялся и, убив трех человек в рукопашном бою, обратил остальных в бегство, чем много способствовал ликвидации банды...». Справка: Выдан знак ордена «Красное Знамя» за № 8361.

Николай сфотографировался после того, как последний эмир Бухары Сейид-Алим-Хан бежал за рубеж и для молодой Туркестанской республики наступили относительно мирные дни.

Нашей дружбе с Николаем Ушаровым без малого полвека. Я гляжу на его фотографию и вспоминаю огневую нашу молодость. В девятнадцатом году Николай был рядовым бойцом у меня в отряде, тогда же вступил в партию большевиков. Помню, как незадолго до гибели ко мне обратился мой друг Федор Михайлович Зазвонов, командовавший Андижан-Ошской группой красногвардейских войск:

— Маркович! Дай мне хорошего бойца в адъютанты. Только, чтобы собой повиднее. И грамотного обязательно. Ну мне подстать, одним словом, — улыбнулся он.

— Возьми Ушарова Николая!

Я выглянул в окно. Николай был во дворе, расседлывал коня у коновязи.

Через две-три минуты в комнату вошел молодой, лет двадцати красногвардеец.

— По вашему вызову, товарищ командующий, рядовой Ушаров явился, — отрапортовал он, взяв под козырек.

Ушаров был хорош собой: высокий, стройный, с густым румянцем на щеках.

— Стоять вольно, — произнес Зазвонов, оглядывая с головы до ног пришедшего. Николай, видимо, ему понравился.

— Грамотный? — спросил он.

— Так точно! Пять классов коммерческого училища.

— Службу знаешь?

— Второй год в эскадроне!

— Маркович, — обратился ко мне Федор Михайлович, — пиши приказ: рядовой Николай Ушаров отчисляется в штаб Андижан-Ошской группы войск.

Так из рядовых Николай стал неожиданно адъютантом одного из видных руководителей Ферганской Красной гвардии.

Ни тогда, ни много лет спустя я, впрочем, как и другие непосвященные, не догадывался, что Николай Ушаров — разведчик. Даже тогда, когда он был назначен начальником разведотдела Ферганского фронта, я не ведал, что он ведет невидимую и самую опасную борьбу с врагами революции, что его прямым начальником является Ян Петерс — сподвижник Дзержинского, полномочный представитель ВЧК в Туркестане. Именные часы и то руководство ВЧК сочло нужным вручить Николаю Александровичу спустя год после того, как Кривой Ширмат с остатками разгромленного войска ислама бежал из Ферганской долины.

Эта повесть воскрешает события двадцатого года — борьбу молодой Советской Туркестанской Республики с одним из своих многочисленных врагов — Курширматом, эмиром ляшкар баши — главнокомандующим войском ислама. Многие события повести рассказаны участником операции с эшелоном, ныне подполковником в отставке инвалидом Великой Отечественной войны — Николаем Александровичем Ушаровым.

Повествование ведется от лица Марка Полыковского.

Кровь, пролитая на раскаленные солнцем барханы, спекалась, не успев впитаться в песок. И у красноармейцев, и у джигитов из банды Кривого Ширмата она была одного цвета. Сперва алого, а позднее — почти черного.

Изнурительный кровопролитный бой с бандой Курширмата в песках Десяти Дервишей мог кончиться трагически для измученных длительной погоней за войском ислама полков Петра Митрофановича Парамонова. Уставшие сверх меры бойцы сделали все, что могли, и совершили невозможное: поднялись в атаку. Эта атака могла бы стать для них последней потому, что красноармейцы поклялись погибнуть, но не выпустить «эмира ляшкар баши».

Когда атака должна была вот-вот захлебнуться, громовое «ура» прокатилось над местом неравного поединка. Повторенный сыпучими барханами воинственный клич опрокинул, смял банду Курширмата. Это в бой влился полк особого назначения под командованием чеха интернационалиста Приходы.