Ёжик

Жил-был ёжик, ни стар, ни млад, ни крупный, ни мелкий. Хотя, чего лукавить, росточком наш герой не выдался. Может, тому виной год неурожайный, а может, и наследственность, уж кому, а лесному ежу это было неведомо. И жил он в дремучем лесу, где не ступала нога человека, только звери мирные со своим звериным укладом.

День был пасмурный, небо тяжёлое, но ещё не успело пустить слезу. Ёжик высунул свой острый носик из норки и, принюхавшись, решил, что уже пора. Кушать хотелось, как говорится, очень-очень, а запасов он не держал, всегда полагаясь на свою ловкость и силу. Выбравшись из норки, он огляделся и как можно глубже вдохнул. Сознание переполнили запахи сочной травы, грибницы неподалёку и чего-то вкусного, необычного. Это оказалась мышка, маленькая и серая. Ещё молодая или просто глупенькая. Чистая шёрстка играла на лёгком ветерке, а лапки держали у рта что-то съедобное, что она с упоением жевала. Ёжик насторожился и огляделся, в той округе, что он мог почувствовать, обнюхать и увидеть, они были одни. Зубастый ротик наполнился влагой, а лапки сами пошли вперёд. Оставалось совсем чуть-чуть, и зубы грозного ежиного хищника бы сомкнулись на холке мыши. Ну если не на холке, то на спине бы точно. Но мышь в последний момент дёрнулась, обернулась и по глупости своей мышиной принялась убегать. Ёжик был возмущён таким вероломством и сомкнул челюсть там, где она сомкнулась, ухватив мышку за хвост. Мышь взвизгнула и продолжила попытки убежать, а ёжик лишь сильнее сжал острые зубы и попробовал потянуть на себя. Природа сделала своё дело, и мышь пала. Точнее, она упала на землю и, отталкиваясь всем своим тщедушным тельцем, извиваясь и пачкая так тщательно вылизанную шёрстку, продолжала вырываться. Ёжик держал крепко, и если хвостик и выдёргивался, то по миллиметрику. Ёж искренне не понимал мыши, ведь он уже поймал её, всё, он победитель. Она обязана расслабиться и дать себя съесть. Жуки тоже сопротивляются, но только поначалу, но стоит немного сжать челюсти, и после победного гонга, точнее, хруста прекращали бороться. «Какая наглая мышь, совершенно не знает правил охоты!»

Эти мысли ежа прервало другое ощущение, помимо негодования: его дальние зубы сомкнулись. Дело в том, что в самом начале между ними можно было протиснуть язычок, а теперь нет. Ёжик задумался, что же случилось, ведь вкуса крови он так и не почувствовал. Мышь дёрнулась ещё раз, и во рту ёжика остался только самый кончик хвостика. Он сжал зубы изо всех сил и наконец почувствовал пьянящий вкус крови. Только мышка в очередной раз не разделила его радости и, мерзенько так запищав, совершила акт насилия. Она в наглости своей рискнула повернуться и сама укусила ёжика. Да не за что-нибудь, а за такой нежный и трепетно хранимый носик. От боли и ярости ёжику захотелось вскрикнуть, но рефлексы взяли своё, он свернулся в клубок, почувствовав, как самый кончик хвоста уже пойманный добычи скользит по языку и пропадает. Потом мир закрутился, иголки почувствовали движение и холод голой земли. Битва была окончена, еда посмела убежать, а охотник укатился восвояси, лишь пофыркивая от возмущения.