Эй, моряк...

Невесомость невесомостью, но массу тела при потере веса пока никто не отменял. Эту сентенцию Энрике в полной мере ощутил всем телом, вписавшись в приборную панель. Искры в глазах полыхнули настолько ярко, что у астронавта поневоле на долю секунды мелькнула мысль, как бы чего не воспламенилось. Этой мысли немало содействовали орущие тревожные сигналы.

Потирая ушибленный лоб, Энрике оттолкнулся от потолка, куда его отбросило после удара, подплыл к пульту управления и принялся выключать поврежденные системы, перенаправляя их функции на вспомогательные модули. Наконец, вой аварийных сигналов умолк — работу основных систем корабля удалось стабилизировать. Настала очередь оценки повреждений.

Открыв щит пилотского иллюминатора, Энрике в первый момент подумал, что ударился чересчур сильно. Судорожно икнув, он в полном недоумении выдохнул в пустоту пространства:

— Господи, что это?!

— Что вы имеете в виду? — отозвался молчавший эфир.

— Вот это, господи! — выкрикнул астронавт. — Вот это!

— Что конкретно вас в этом смущает? — поинтересовался собеседник.

— Конкретно? — оторопел Энрике. — Конкретно — ВОТ ЭТО ВСЁ!

— Слоны?

— И слоны тоже! И это проклятое земноводное!

— Черепаха — не земноводное, — поправил эфир. — Черепаха — пресмыкающееся.

— Что?

— Черепаха — пресмыкающееся, — повторил голос.

— А Земля?

— Что — «Земля»?

— Она плоская!

— Ах, это…

— Как я должен выйти на орбиту плоской Земли?! Я сплю или слишком сильно ударился головой?

— Энрике Сантана? — уточнил эфир. — Звёздная разведка, маршрут сорок семь?

— Да, — ответил астронавт, — сорок семь. Рад, что я не совсем сошёл с ума.

— Вас давно не было дома, Энрике Сантана.

— Восемнадцать с половиной лет по бортовому времени.

— И за это время многое успело измениться.

— Я уже заметил, большое спасибо кэп, — язвительно заметил Энрике. — Не понимаю только, что мне предпринять — попытаться сесть на ЭТО или же прямо здесь дожидаться санитаров.

— Ваши опасения напрасны, — заверил голос, — вы вовсе не сошли с ума.

— Значит, получил серьёзное сотрясение мозга. Кстати, что это я разнёс?

— Хрустальный купол. Изрядную дыру пробили, понадобится капремонт.

— Купол?

— Если вы готовы слушать, я готов объяснить.

Астронавт оттолкнулся от пульта и вплыл в пилотское кресло, не в силах отвести взгляд от фантасмагорической картины за иллюминатором.

— Валяйте, — предложил он.

— Так вот, — произнёс эфир. — Для начала вам придётся свыкнуться с постулатом о том, что мысль

материальна.

— В каком смысле?

— В том смысле, что не только бытие определяет общественное сознание, но и общественное сознание в равной степени определяет общественное бытие. Иными словами, окружающий мир имеет форму, которую придаёт ему сознание большинства.

— То есть, когда я улетал по маршруту сорок семь…

— Земля имела форму шара, поскольку таково было представление большинства.

— Но как стало возможным, что…

— Мировоззрение масс дало такой реверс?

— Именно.

— Вселенная оказалась великовата для сознания обывателей. Сто миллиардов галактик в видимой части, в каждой из которых в среднем сто миллиардов звёзд — и полная неизвестность. А ничто так не пугает обывателей, как неизвестность.

— Но наука…

— Наука в настоящий момент признана бездуховной ересью и запрещена.

— Запрещена?!

— Такое иногда случается, если крайне либеральные настроения в обществе берут верх. Но не стоит беспокоиться, рано или поздно прогресс всё равно возьмёт своё. Пара-тройка тысяч лет, и…

— Но что делать мне? Я не могу висеть на орбите пару тысяч лет… Господи, да и какая может быть орбита у… у…

— Не стоит беспокоиться, Энрике Сантана. Мистическое сознание — достаточно гибкий инструмент. Полагаю, оно найдёт способ объяснить и это. Ни о чём не беспокойтесь и готовьтесь к посадке.

Астронавт оторопело посмотрел на объект посадки и вытер со лба холодную испарину.

— Ну спасибо, диспетчер…

— Я не диспетчер, — отозвался эфир.

— Нет? А кто же?

Невидимый собеседник вздохнул:

— Простите, не представился. Я полагал, вы знали, к кому обращались словом «Господи».

— Наконец-то он изволит спускаться, Владыка! — преклонив колени, доложил посыльный.

Верховный жрец величественно поднялся, неторопливо подобрал полы одеяния и с подобающим сану неторопливым спокойствием вышел на балкон. Толпа внизу с гомоном и воплями указывала на свод небесной сферы. Верховный жрец прищурился и разглядел в вышине несущуюся вниз колесницу, запряжённую стаей журавлей.

— Будет ли конец этим безумным еретикам, Владыка? — не в силах сдержать священного гнева, истерически выкрикнул кто-то из толпы.

— На всё воля Господня — спокойно заметил Верховный жрец. — Освободите место для посадки. И приготовьте поленья и масло.