Евгений

Белая сова сделала круг и стала снижаться, Ильяна почувствовала дуновение ветерка, поднятого крыльями птицы. Одновременно потянуло холодным воздухом и со стороны реки, в направлении леса.

Мальчик же, словно превратившийся в туман, в тень, махнул рукой, заставляя Сову снова лететь к ней. Вообще-то с этим мальчиком она познакомилась очень давно, когда была совсем еще маленькой, тогда в чащобах еще родилось многих леших. Тогда совсем поникший, опечаленный мальчик сидел на трухлявом стволе упавшего дерева и настороженно смотрел на приближающуюся Ильяну. Но в глазах его кроме страха сквозило еще и любопытство, это она поняла сразу. И Ильяна вцепилась в него мертвой хваткой — ведь играть ей тут было больше не с кем, маленьких детей не было. К тому же девочка была очень осторожна в подходе к нему — сначала показала издали гладкие красивые камешки, потом перо сойки, потом старую змеиную шкурку, которую она выловила из лесного ручья. Ну кто устоит перед видом таких сокровищ? Тогда он внимательно осмотрел эти богатства, а после этого девочка похвасталась умением строить кораблики из коры и листьев. Они выглядели точно также, как и челн отца девочки, только были намного меньше. И было, пожалуй, еще одно отличие — отец Ильяны пользовался парусом, и девочка делала кораблики без парусов.

Мальчику очень нравилось ловить уже запущенные в вводу кораблики, чтобы самому их запускать. Но это было не так-то просто — течение тут было достаточно быстрым, и кораблики уплывали вниз по реке.

И с того времени он приходил каждый день на это место, чтобы некоторое время пообщаться с Ильяной. Но как-то он вовсе перестал тут появляться.

Девочка решила, что теперь больше никогда его не увидит, и почувствовала себя невероятно тоскливо. Но весной он появился опять, а потом, когда солнце стало пригревать сильнее, исчезал. Так повторялось из года в год, и Ильяна успела привыкнуть к этому порядку.

Но он никогда с Ильяной не разговаривал! Впрочем, в этом не было ничего странного — ведь говорить-то он вовсе не умел! Если вдруг ей случалось задавать какой-то вопрос, то мальчик просто кивал или мотал головой — в зависимости от ответа. Но это не мешало им отлично понимать друг друга.

И они росли друг у друга на глазах.

До этого дня Ильяна не видела других детей вообще, да и как-то даже не подозревала, что другие дети существуют, кроме этого, конечно, мальчишки. Конечно, от отца она слышала, что где-то находится громадный город Киев, который рисовался в ее воображении каким-то одним сказочным дворцом, знала она, что дальше по течению реки, где кончается лес, начинаются деревни и хутора, слышала она и о Войводе, что находилась тоже за лесом, только по другую сторону. Там, понятно, были дети, много детей. Но наряду с соблазнами это подразумевало и какие-то опасности, и потому родители в один голос заверяли девочку, что жить в лесу — это Божья благодать — тихо, спокойно, можно не беспокоиться за жизнь. и потому нечего праздно шататься по деревням и городкам. Возможно, это и в самом деле было так. Ильяна не могла сказать этого наверняка, поскольку не была ни где, кроме леса.

Но дружба с загадочным мальчиком была ее самой драгоценной тайной, Ильяна ни разу ни кому о нем не обмолвилась, даже когда была совсем маленькой, хотя известно, что маленькие дети обычно очень разговорчивы.

Как только наступала весна, девочка отправлялась на условленное место и ждала его. Конечно, он появлялся. И велико было сожаление Ильяны, когда приходило лето, и он исчезал — до следующей весны.

Той весной обоим исполнилось по двенадцать лет. Он привел с собою Сову.

Сова посмотрела на Ильяну безумными глазами, в которых был какой-то странный блеск, и больше не уделяла девочке внимания, разве что смотрела только мимоходом, искоса.

Минуло три года. Им уже стукнуло по пятнадцать лет. Мальчик по-прежнему приходил по весне, а Сова все так же чуралась Ильяны. Впрочем, девочку это не слишком занимало. Она разговаривала со своим давним другом давно условленным языком жестов, улыбками и подмигиванием. Сова села на ветку толстого дуба, и мальчик подошел вдруг к Ильяне и прикоснулся к ней. Это случилось впервые. Пальцы у него были холодные, как лед. Ильяна заглянула в его глаза, но там отражались только деревья и река.

Только тут девочка обратила внимание, как он вырос за это время. Мальчик тоже удивленно смотрел на Ильяну — видимо, он только заметил происшедшие с нею перемены и сам. Несмотря на то, что у него была Сова, выглядел мальчик всегда понуро — и Ильяна инстинктивно понимала, что так и должно быть — ведь он же ненастоящий, а значит, и неживой.

Эта весна была короткой, и Ильяна видела его изредка. Он и вел себя, словно какой-то дух, привидение — старался не выходить из лесной чащобы.