Евангелие от Рафаила, или Всё путём

ШМ, Начфин, Главкульт, Вриосекс (Bp.и.о. зав. сексуальной частью), Поэт, Летописец и Демагог

Повелением Командора назначенный Летописцем похода нашего, хочу предварить сию летопись кратким описанием предшествовавших событий.

Поход наш, коий сравнить могу лишь с деяниями славных в старину землепроходцев, прошедших всю отечественную территорию наскрозь и дальше, тем более славен, что совершён был в малом количестве, невзирая на изнурительную тяжесть рюкзаков.

Долженствовавшие компанировать нам друзья наши небрежно предали нас, предпочтя плеск южных морей рокотанию речей Командора, в чём и раскаются. А может, и уже.

Посему осталось нас не столько в тельняшках, сколько мало. Во главе нас были Командор. Их лучезарный взгляд, проникавший в грядущее, освещал наше шествие подобно маяку в ночной непроглядности. Командор в Их синих походных штанах, зелёной гимнастёрке со следами солдатского пота на лопатках и с необозримых размеров рюкзаком на оных представляли собой зрелище столь неповторимое, что при Их появлении на платформе Ярославского вокзала всякое телодвижение было временно прекращено.

За Командором следовали Широкие Массы в составе Начфина, Главкульта, Вриосекса (Вриозавсексчастью) и Поэта, призванных обеспечивать разнообразные жгучие потребности Их Командорской натуры, далее аз грешный - Летописец, а замыкали наше шествие также собственно Широкие Массы (сокращенно Ш.М.) с тупой преданностью на низком челе и глазами, горящими из-под неандертальских надбровий.

Ночь, в которую всё это происходило, была черна как зависть окрестного вокзального люда, взиравшего на нас.

Недоумевающих осмелюсь посвятить в глубины Их Командорской мудрости. Сознавая, как нас малочисленно, Командор повелели нам разделиться духовно на всех вышеперечисленных, тем самым образуя как бы ипостаси единой сущности, каждая из коих долженствовала выражать некий оной аспект, предусмотренный упомянутыми потребностями. Превзойдя пресловутую Троицу благодаря сложности своей натуры, сочетающей в себе кротость летописателя, неистовость культуртрегера, хитроумие сексуально озабоченного и силу финансового гения, врождённого нам согласно национальности, образовали мы, следуя приказу Вождя, шумную и пёструю толпу Его учеников. Простота же, нам присущая, воплотилась в ипостаси собственно Широких Масс в узком смысле этого слова - личности столь же малоразвитой, сколь однако и преданной Командору, ныне шествовавшей в приличествующем его интеллектуальному уровню отдалении с нашим рюкзаком на тщедушных плечах.

Собрав нас, Командор сняли шляпу и приветливо поздравствовались. Заинтересованная, обтекала нас густая, как на демонстрации, толпа. Возвышаясь над ней, невзирая на свой умеренный рост, Командор казались ещё выше благодаря новой короткой стрижке, каковую обрели на Арбате в руках дамского мастера волосяных дел. Благоговейно внимали мы рассказу об оном событии. Дошедши до слов: "И отчекрыжив пук волос, она воскликнула: "Какой чудесный ёжик!", Командор внезапно были прерваны льстивым возгласом из наших рядов:

- Важную шишку красит любая стрижка!

Мы переглянулись и узрели среди себя неизвестную личность весьма гнусного вида с унылыми бегающими глазками, длинным носом и изрядной атеромой на шее. Личность ни минуты не пребывала в покое, но, трясясь и почёсываясь, издавала воющие звуки, подобно псу, исторгающему блох, одновременно улыбаясь блудливой улыбкой демагога.

Увы, мы не ошиблись, - то действительно был Демагог - ипостась, незаметно высвободившаяся из глубин нашей сущности. Мы взирали на гнусного, коий угодливо взирал лишь на Командора, ожидая Их мановения. Но неизречима была Их доброта! Милостиво усмехнувшись, дозволили Они тем самым презренному существовать и войти в наши ряды, что и привело к последствиям.